В душном транспорте я сидела, ожидая собеседования, когда таксист вдруг объявил о форс-мажоре — нужно было помочь жене, у которой начались роды. Вопросы и неясности заполнили меня, пока я не поняла, что оказана в центре непредвиденных событий, где каждый день становится ключом к сокровищу - Я....
Мне хочется закрыть глаза. Потому что блестящая от воды кожа, и капельки, прочерчивающие дорожки вниз по его телу — это слишком большое испытание для моей выдержки. Сли-ш-ком. И темные лини тату на груди кажутся ещё ярче на мокрой коже. Мне кажется, что вода в бассейне становится внезапно прохладной. Но что-то мне подсказывает, что еще минута — и моя закипающая кровь в венах ее нагреет до нужной температуры…
Он смотрит на меня, и я будто падаю в черноту его глаз.
— Птичка… поговорим? — таким голосом обычно предлагают раздеться, но у него удалось произнести им вполне невинную фразу.
— П…п...поговорим, — отвечаю сдавленно я.
Хотя больше всего мне хочется произнести «Помогите!».
Эпизод 32.2
Эпизод 32.2
Я, все-таки, беру себя в руки и спрашиваю:
— О чем?
— О нас, птичка.
Серьезно? «О нас» разговоры обычно ведутся за бокалом вина где-нибудь в ресторане, или, хотя бы, за чашкой чая у кого-нибудь дома. А не в таком виде… я опускаю на секунду взгляд вниз.
— В бассейне поговорим? — вырывается у меня усмешка.
— Птичка, я не пялюсь тебе на грудь, забей, — парень берет мою руку и отводит в сторону. Но не отпускает, и я чувствую, как он проводит пальцем по запястью, и это прикосновение кажется мне таким приятным, — меня сейчас интересует другое.
Я поднимаю на него взгляд. Нет, он действительно серьезен.
— Можешь… — не слишком уверенно произношу я, потому что не знаю, о чем конкретно будет разговор.
Мирослав наклоняется ко мне ближе, и я удивленно приподнимаю брови, прикидывая, что он собирается делать. Однако, он просто смотрит мне в глаза, будто пытаясь прочитать так мои мысли, и медленно произносит:
— Птичка… почему ты так грубо сказала мне тогда, что не останешься со мной в одной комнате… и почему ты потом плакала?
У меня сжимается сердце, как от страха, хотя, на самом деле, просто от того, что он, оказывается, знает.
— Это… неважно, —я стараюсь взять себя в руки, хотя, поганое ощущение, что Мирослав услышал обо мне такие вещи, никак не отпускает. Можно здорово потешить самолюбие, когда девушка плачет из-за тебя.
