В душном транспорте я сидела, ожидая собеседования, когда таксист вдруг объявил о форс-мажоре — нужно было помочь жене, у которой начались роды. Вопросы и неясности заполнили меня, пока я не поняла, что оказана в центре непредвиденных событий, где каждый день становится ключом к сокровищу - Я....
Герман сильно поменялся за это время, занявшись собой, и теперь выглядел не как типичный холостяк, а очень даже симпатичным мужчиной. Я замечала, как на работе на него начали засматриваться сотрудницы, но он начисто игнорировал их внимание.
Рита же отреагировала на новость более бурно. Она просто однажды позвонила Мирославу, и я минут пятнадцать наслаждались весьма эмоциональными криками из динамика смартфона. Что она говорила — я могла разобрать, даже стоя в нескольких шагах от Мирослава. Сначала она вопила, что если это прикол — о очень неудачный, а потом бурно поздравляла, и тут же предложила сходить мне вместе с ней в салон подруги, чтобы подобрать платье.
"Нам пришлось в срочном порядке знакомить друг друга с нашими родителями. Нервничала я в предвкушении обеих встреч. Однако, для моего спокойствия Мирослав сначала познакомил меня со своими. Встречу мы назначили в ресторане. Я ожидала всего, что видела в фильмах — и недоверчивый, подозрительный взгляд, и общение свысока, и неудобные вопросы.
А увидев отца, я поняла, что они с Мирославом безумно похожи. И что парень явно унаследовал от него эту чуть саркастичную улыбку, от которой чувствуешь себя немножко не в своей тарелке.
Не сказала бы, что встреча прошла тепло, и за веселыми разговорами. Все были сдержанно вежливыми, отчего мне стало совсем не по себе, и я, извинившись, быстро смылась в туалет, чтобы перевести дух. Ну и... просто в туалет.
А когда я вышла из комнатки, то увидела возле раковин маму Мирослава, которая аккуратно прикасалась к лицу салфеткой.
— Ой, — вырвалось у меня, — я тут...
Она внезапно улыбнулась и повернулась ко мне, комкая в руке салфетку.
— Аня, ты смущаешься? Все в порядке, не переживай, — и она тихо засмеялась, — я просто...
Она внезапно подняла глаза к потолку и протяжно взохнула.
— Ой, Боже...
