В душном транспорте я сидела, ожидая собеседования, когда таксист вдруг объявил о форс-мажоре — нужно было помочь жене, у которой начались роды. Вопросы и неясности заполнили меня, пока я не поняла, что оказана в центре непредвиденных событий, где каждый день становится ключом к сокровищу - Я....
Пусть знает, что эта крепость на самом деле неприступна и едва ли не целомудренна.
Я успокаиваюсь. Завтрашний день перестает мне казаться страшным.
Потому что я заранее готовлю комплект вещей: длинную черную юбку ниже колена, которую я купила и надела однажды на крестины ребенка подруги, старые лодочки, оставшиеся еще со школы, и плотную блузку. Никаких романтичных силуэтов, никаких женственных рукавов-фонариков, и прочей чепухи! Любуйся, дорогой начальник!
***
Когда на следующее утро Марк заходит в кабинет и видит меня, перебирающую документы на его столе, он резко останавливается и на его лицо наползает выражение безмерного удивления.
— Анна? — произносит он, окинув меня взглядом, — у тебя сломалась стиральная машинка? Или…
Он приподнимает жалобно брови.
— Боже, прости. До меня не сразу дошло. Ты в трауре? Кто-то умер?
Я таращу глаза.
— С чего ты… вы взяли?!
— Твой прикид. Он… ужасен.
Я стараюсь сдержать рвущееся изнутри хихиканье. Потом напускаю на лицо обиду: глазки опущены, бровки нахмурены.
В носу начинает. Аська, бедная моя, мягких тебе облачков!
По щеке катится горячая слеза.
Кажется, это действуето на Марка ужасно. Его лицо вмиг становится серьезным.
— Анна, ты… — он, кажется, пытается подобрать слова, — ты что, плачешь?
Нет, блин, просто промываю глаза слезами!
— Ты серьезно? Нет, но… он правда так себе… не ты ужасна, а вещи! Анна!!!
Я, всхлипнув, поднимаю на него взгляд.
— Марк Яковлевич, у вас есть какие-нибудь распоряжения для меня? — тоном моего голоса можно кого угодно превратить в ледышку.
Начальник резко выдыхает.
— Да. Пойти и успокоиться. Иди в туалет и умойся. Пожалуйста.
Я разворачиваюсь и с траурным лицом выхожу из кабинета. Не переносишь женские слезы, дружок? Будет еще тебе!
Закрыв за собой дверь, я тут же вытираю слезы. Поприкидывались и хватит. Воспоминания о бедной Аське я снова засунула в архив памяти.
— Анна?...
Я едва не подскакиваю. Потом поднимаю взгляд. Передо мной стоит брат Марка собственной персоной, как там его…? Кристоф!
— Добрый день, — бормочу я, — простите… я тут…
Он удивленно наклоняется ко мне, заглянув в лицо.
— Вы плачете? Марк обидел вас чем-то?
— Эээ… — вырывается у меня. Не говорить же, что я просто играла роль? И Марка подставлять не особо хочется.
