В глубокой тьме ночи, Юля шепчет слова в ушах подруг, призывая забрать себя из жуткого зеркала. Эльвира, с ее хмурой улыбкой и пьяной песенкой, становится невероятно захватывающей backdropом для этого незнакомого ритуала. Но Юля не слушает ее — она видит нечто большее, что выходит за границы обычного, в зеркале отражается таинственная Золушка....
Такой же… Хочется сказать – припизднутый, но я даже в мыслях себе не позволяю неуважительно говорить о папе. Чтобы ненароком не вырвалось ничего лишнего!
Лишнее мне ни к чему. Я же хочу унаследовать миллионы папы или отщипнуть хотя бы кусочек. Поэтому я – самый примерный и любящий сын! Намного примернее Тима.
Через минуту из принтера вылез ещё тёплый листок бумаги с адресами всех общежитий того ВУЗа. Придётся помотаться по городу, чёрт побери! Общежития раскиданы по разным концам города. Сложив всё в картонный пакет, я спустился в гостиную.
Я оставил пакет на столе и отошёл, позвав домработницу. Сообщил, что буду обедать в доме, и вернулся. Остолбенел прямо на пороге. Наглый Тим сунул нос в мой пакет!
– Отойди, а? – миролюбиво предложил я. – Не беси меня ещё больше!
– И тебе не болеть, не чахнуть! – улыбнулся Тим, покручивая на кулаке парик. – Отправляешься на поиски рыжей?
Тимофей ухмыльнулся и напялил парик на голову.
– Придурок! – сказал я брату.
– Кажется, ты оставил не вылизанным одно местечко на заднице папаши! Старайся лучше, Мотя! И папочка будет так любезен, что поставит тебя работать швейцаром в этом доме!
Тимофей вывел меня из себя всего за несколько секунд. Я уже был готов броситься на него.
– Отдай парик!
– Догони, отдам! – предложил мне брат.
– Я не буду за тобой бегать! Мне не пятнадцать. Это у тебя до сих пор в жопе детство играет! – хмыкнул я, не желая вестись на провокацию брата.
Тимофей опёрся ладонями на обеденный стол. Голубые глаза сверкнули:
– Долго тебе придётся искать Золушку, очень долго! Знаешь, почему?
Тимофей достал из кармана рваных джинсов золотистую карточку.
– Потому что у меня есть пригласительный билет этой крошки. Ха!
– Ах ты, сука! – взревел я.
Я забыл в тот же момент о том, что собирался быть невозмутимым и хладнокровным. Тимофей утащил карточку из номера. Хотя девушка ему была не нужна, я уверен в этом на все сто процентов! Он до сих пор сохнет по своей писклявой певичке.
Я не стал бегать вокруг стола. Я вскочил на него, планируя спрыгнуть со стола на брата, намять ему бока и отобрать пригласительный. Брат разгадал мой манёвр. Он швырнул мне в лицо парик. Я хотел увернуться, но так как уже нёсся в сторону Тима, поскользнулся и упал со стола на стул. Я ударился копчиком, стул подо мной треснул.
