Автор
В окна комнаты, озаренных лишь слабым светом уличного фонаря, проникало немного света. Женщина на постели ласково касалась изгибы тела мужчины — скулы, губы и подбородок, словно возвращаясь ко всему тому теплу и нежности, что она недавно испытала.
Мы с Оксаной уселись по обе стороны от пленника, тот лишь растерянно моргал, поочередно глядя на нас.
— Девушка, которой ты передал этот конверт, в этот же день была убита, — веско заявила я. — Так что имей в виду, в случае отказа сотрудничать со следствием ты будешь проходить по делу как соучастник убийства, это понятно?
Тот лишь ошеломленно кивнул.
— Хорошо, — удовлетворенно заключила я. — А теперь рассказывай все по порядку. Как у тебя оказался этот конверт и кто тебе поручил передать его девушке.
— Да что тут рассказывать-то… Ну тусил я как всегда здесь неподалеку.
Он огорченно замолчал, видимо, вновь переживая тот самый облом.
— И что дальше? — Я сгорала от нетерпения, стараясь внешне сохранять спокойствие.
— Ну а что дальше… Смотрю, тетка в возрасте покупает в ларьке ту самую банку с пивом и мимо меня, значит, топает. Я на нее мельком поглядел, а она вдруг мне банку показывает и головой мотает.
— И что она?
— Ну, усадила меня на лавку, как вы вот. На, говорит, пивка попей. Ну я и взял, что ж не взять, раз угощает. А она на меня смотрит и посмеивается.
Я тяжело перевела дыхание, поскольку парнишка вновь умолк.
— А потом говорит: «Денег хочешь заработать?» Ну я, понятное дело, хочу. А что делать-то, спрашиваю. А она достала вот этот самый конверт и говорит, что передать его надо в ЗАГСе одной телке в фате.
— Что, прямо так и сказала? — удивилась я.
— Да ну не… — парнишка покачал головой. — Она красиво так говорила, что племянница ее сегодня замуж выходит. А ее саму, тетку эту, родня не любит, на свадьбу не пригласила и с любимой племянницей видеться не дает. Так она хочет хотя бы открытку передать с поздравлениями. Пусть, говорит, Оленька знает, что тетя ее любит и желает ей всякого хорошего, в общем. Так она мне говорила и слезу выжимала.
— Она так и сказала «Оленька»? — уточнила я.
— Ну да! — тот кивнул.
— А что еще она говорила, ты можешь вспомнить? — не отставала я.
— Ну что еще… — наморщил он низкий лобик.
