Это замечание о виски было поистине великолепно! Обязательно вставлю его в роман.
— Желаю счастья! — буквально прошипел он, нажимая на кнопку лифта.
— Благодарю! Я вам тоже желаю… семейного счастья!
Он опять позеленел, но тут подошел лифт!
Теперь еще предстояла битва с Миклашевичем. С ним справиться будет посложнее! Когда я вошла в комнату, он двумя пальцами, даже с некоторой брезгливостью, держал новую босоножку. Он, конечно, все уже понял.
— Ага, значит мобильник и босоножки утопил этот хмырь? И решил возместить ущерб? Кстати, ты уже купила новый мобильник?
— А что, ты тоже мне решил возместить ущерб?
— Я? С какого перепуга? Я никого и ничего не топил.
— А зачем ты явился?
— Соскучился. Я понял, что мне без тебя плохо…
— Нет, честно… Слушай, дай стакан, я глотну виски… Как тебе понравилось это хамское замечание, а? И вообще, что у тебя с ним?
— Ничего, но если б ты не явился, могло бы быть все.
— Этого не будет! — произнес он с бешенством. — Заруби это себе на носу!
— Митя, ты ничего не перепутал? Я тебе не жена.
— Пока не жена, скоро будешь. Кстати, я чего приехал… Мама приглашает тебя завтра к нам на обед.
— Да? С чего бы это?
— Хочет с тобой поближе познакомиться.
— Увы, я завтра не смогу, а послезавтра улетаю к Гошке. И я достаточно знакома с Амалией Адамовной. И вообще, Миклашевич, не подбивай под меня клинья. Бесполезно!
— Ерунда! Ты что, влюблена в этого барончика? Но там тебе ничего не светит, Арина пустит в ход все средства, но не отдаст свое сокровище. А я, как ни верти, хорошая партия.
— Совершенно согласна с тобой, ты хорошая партия, но не для меня! Мне муж даже в дурном сне не снится. Я устроила свою жизнь сама и никто мне не нужен!
— А любовь? Вы же, бабы, помешаны на любви.
— Любовь и брак не очень в наше время совмещаются. Мне, во всяком случае, не повезло. А тебя я любила на всю катушку, ну и чем это кончилось?
— А ничего не кончилось… Все только начинается, Олеська…
Он видимо решил пустить в ход последний и, надо заметить, самый сильный аргумент — подошел сзади, обнял и стал целовать в шею — прекрасно знал, что я на это реагирую…
Матвей Аполлонович был в ярости.
