– ОЙ! А-А-А! БОЛЬНО! ПА-АПА!
Мир мгновенно перевернулся.
Я вскакиваю, опрокинув стул… Лиз и Мардж в шоке… Губы Вивиан искривлены гримасой ужаса… Мама бросается к внучке… Лицо Лондон красное, как свекла, искаженное болью, она трясет рукой…
Меня буквально сорвало с места, адреналин хлынул в кровь. Добежав до Лондон, я подхватил ее на руки.
Лондон судорожно всхлипывала и не могла выговорить ни слова, она захлебывалась рыданиями и держала руку на весу, отстранив от себя.
– Что такое? Руку поранила?
Мамино лицо было белым как мел.
– Ее ужалила пчела! – воскликнула она. – Она пыталась смахнуть ее рукой…
Вивиан, Лиз и Мардж уже были рядом. Даже отец торопился к нам.
– Точно пчела? – спросил я. – Тебя ужалила пчела?
Я пытался осмотреть руку Лондон, но она отчаянно размахивала ею, убежденная, что пчела все еще сидит на прежнем месте.
Вивиан ловко поймала руку Лондон, не обращая внимания на плач.
– Вижу жало! – крикнула она. Та продолжала отбиваться, и Вивиан не унималась: – Мне надо вынуть его, понимаешь?
Она крепче вцепилась в руку Лондон и скомандовала:
Ей понадобилась пара попыток, чтобы схватить жало ногтями, а потом быстрым движением вытащить его.
– Вот и все, милая, – объявила она. – Да, больно, понимаю, – ласково добавила она. – Но теперь все будет хорошо.
С тех пор, как я услышал крики Лондон, прошло не более пятнадцати секунд, но мне показалось, что прошла целая вечность. Лондон по-прежнему плакала, но постепенно ее всхлипы начали утихать. Я прижимал дочь к себе, от ее слез моя щека стала мокрой. Все обступили нас, утешая Лондон.
– Тс-с-с… – шептал я, – я с тобой…
– Ну, как ты? – спрашивала Мардж, поглаживая Лондон по спине.
– Ужасно больно было, наверное… бедняжка… – добавляла Лиз.
– Сейчас принесу соду, – сказала мама.
– Иди-ка сюда, детка. – Вивиан протянула руки к Лондон. – Иди к маме…
Вивиан хотела забрать Лондон у меня, но та вдруг уткнулась лицом в мою шею.
– Я хочу с папой! – заявила Лондон, а когда Вивиан все-таки попыталась перехватить ее, дочка лишь сильнее сжала мою шею, чуть не задушив меня, и Вивиан отступила.
Я отнес Лондон на веранду, где продолжал ее успокаивать. К тому времени мама развела соду в чашке с водой до густой кашицы и поставила ее на стол.
– От нее отек быстрее пройдет и зуд уменьшится, – объяснила она. – Лондон, хочешь посмотреть, как я тебя помажу?
Лондон повернулась, глядя, как мама наносит кашицу на ее руку.
– Нисколечко, – заверила мама. – Видишь?
Теперь Лондон лишь изредка всхлипывала, а когда мама закончила обрабатывать ей руку, отважилась рассмотреть укус поближе.
– Все равно больно, – пожаловалась она.
– Да, но от соды станет полегче.
Лондон кивнула, по-прежнему с боязнью разглядывая свою руку.