В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
– Щас голым на улицу выпущу! Давай куртку снимай!
– Не вопрос. – Фурман начал расстегивать пуговицы.
– Зойка тебе не какая-то там! Зойка всегда может за себя постоять! И не таких обламывала! – бахвалилась она.
Но в этот раз обломали ее саму. Сняв куртку, Фурман неожиданно ударил ею по стволам. Обрез выскочил из Зойкиных рук, она так и не успела выстрелить.
Фурман поднял руку и наотмашь ударил ее ладонью по лицу. Зойка отшатнулась, но Косой, подхватив, удержал ее. А Фурман поднял с дивана обрез и направил его на взбесившуюся бабу.
– Заряжен?
– Да! – в ужасе схватилась за голову Зойка.
– Сейчас проверим!
– Не надо! – Она крепко зажмурилась.
– Ты на кого наехала, сука?
– Я просто...
– Что – просто?
– Пошутить хотела.
– Я думал, ты просто тутка, – с высоты своего величия ухмыльнулся Фурман.
– Хочешь, буду проституткой?
– Может, и хочу, – смилостивился он и свободной рукой показал на дверь в соседнюю комнату. – Давай туда! И чтобы на тебе ничего не было, когда я приду!
Зойка согласно закивала и на полусогнутых шмыгнула в соседнюю комнату.
– Это тебе! – с улыбкой пьяного идиота протянул ему наполненную стопку Косой.
– Заслужил! – хмыкнул Горемыка.
Но в тот же миг ему стало не до смеха. Фурман направил на него стволы, шевельнул пальцем на спусковом крючке.
– Эй, ты чего? – обомлел Горемыка.
Не отвечая, Фурман взял в прицел Косого.
– А ты почему Зойку не остановил? – Вопрос прозвучал зло, с осуждением.
– Э-э... Она же дура. Пальнуть могла...
– И я пальнуть могу! Не веришь?
– Э-э.
– Мне можно. Мне человека завалить, как два пальца об асфальт!
– Слышь, не надо... – мотнул головой Горемыка.
– А ты чего за меня молчал? – наставив на него стволы, свирепо спросил Фурман. – Зойка меня завалить хотела, а ты молчал! Скажи, кто ты мне после этого?
– Да не стала бы она стрелять, – опустив голову, подавленно буркнул Горемыка.
– Козел ты! И ты, Косой, козел... Ладно, на первый раз прощаю. Еще раз повторится такое, пристрелю! Вопросы?"
"– Все, мы так больше не будем, – совсем скис Косой, продолжая держать в руке стопку.
– Не будем, – размяк и Горемыка.
– Что ж, тогда – мир и дружба! – Фурман забрал у Косого стопку и с молодецкой бравадой осушил ее.
– Как там с ней на лыжах? – кивнул он в сторону комнаты, где скрылась Зойка. – На поворотах не заносит?
– Да нет, все путем, – расплылся в улыбке Косой.
– И на лыжах ништяк, – в том же духе отозвался Горемыка.
