В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
Фурман не стал догонять Фомича, чтобы добить его, но продолжал стрелять, пока вся команда не скрылась в темноте. Не хватало, чтобы старик сумел шмальнуть им в спину.
Все обошлось, они беспрепятственно выбрались из деревни, сняли калоши, выбросили их под мост через канаву, туда же полетели маски, перчатки, и полем дошли до леса, где их ждала новая машина.
Фурман очень хотел взять «БМВ», но на рынке запал на «Гранд-Чероки». Отличный джип, комфортный, с высокой проходимостью, в самый раз по лесам и полям колесить.
Машину они взяли вчера, в деревне не светили, вещи в нее перенесли загодя, порядок в своем доме навели, чтобы никаких пальчиков не осталось, и только тогда пошли на дело.
Вроде бы все хорошо, а вот денег нет. Без добычи ушли.
– Брешет баба, – зло бросил Моток. – Были у них деньги...
– Деньги в банке, банка в утке, утка под кроватью, – мрачно пошутил Фурман.
– Блин, столько готовились, и пшик вышел.
– Ага, и два трупа.
– Не надо было к Ване близко подходить, – с претензией посмотрел на Фурмана Моток. – Он бы тебя не достал. И Косой бы не стал его валить...
– Это что, предъява? – вскинулся Фурман.
Понятное дело, косяк вышел, не надо было под удар подставляться. Но если Моток наезжает, значит, он на место бригадира метит... Пристрелить его, что ли?
– Нет, но надо быть осторожней, – сбавил обороты Моток.
Он хорошо помнил, что стало с Горемыкой, и ему явно не хотелось повторить его судьбу.
– Ты на меня бочку не кати, не надо. Я ведь и ответить могу, – пригрозил Фурман. – И наказать.
– Проехали, – окончательно сдался Моток.
– Мимо бабок проехали, – подал голос Косой. – И еще на ментов чуть не нарвались... А если они нас вычислят?
– Не колотись, со мной не пропадешь, – не без бахвальства произнес Фурман. Нужно же было чем-то замазать свой грех перед братвой. – Пока я с вами, никто не засветится.
– Столько времени хату пасли, а ничего не сняли, – снова начал Моток."
"Но в его голосе уже не было осуждения, просто констатация факта. Поэтому и Фурман не стал заводиться.
– Зато отдохнули... А за время ты не переживай. Нормально все. Может, и потеряли во времени, зато теперь точно знаем, что нас никто не ищет...
– Мы сегодня шухер навели.
– А менты знают, что это мы? Нет. И не узнают. Кого-то искать будут, но не нас конкретно.
