В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
У Мотка нервы оказались крепче, он подпустил пса на предельно близкое расстояние и нажал на спусковой крючок в момент прыжка. Пуля попала псу под нижнюю челюсть и прострелила мозг – смерть была мгновенной. Пес издох, даже не взвизгнув. Отлично!
На окнах дома были решетки, следовательно, через окно не влезешь. Но можно войти через дверь. Для того Фурман и придумал наезд со стороны Сыроеда.
Они с Мотком подкрались к входной двери и затаились в ожидании, когда к дому подъедет их джип. Сыроед нарочно громко газанул на нейтральной передаче.
Дверь открылась резко, с шумом, и хозяин дома порывисто вышел на крыльцо. В руках у него карабин с оптическим прицелом, но держал он его стволом вниз. Приклад под мышкой, палец на спусковом крючке.
Он рванул к калитке, не глядя, что творится за спиной. Грех не воспользоваться моментом.
Как оказалось, он мог взять еще один реванш. За свое давнее поражение. На полу в прихожей, освещаемый ярким светом лампы, лежал Гена из казино «Витязь».
– Ни фига себе! – присвистнул Моток.
– Жив, падла!
Гена был без майки, и среди лагерных татуировок отчетливо просматривалась пулевая рана.
– Не дострелили.
– Ну, теперь он, падла, от нас никуда не денется... Держи его на волыне!
Фурман сначала обследовал дом – мало ли, вдруг кто-то прячется, – и только после этого отправился на кухню. Пошарил рукой за плитой, но никакого кейса там не обнаружил. Или Гена перепрятал деньги, или Вика обманула.
Но какой смысл ей обманывать? Да и деньги у Гены могли водиться, ведь через его казино прокручиваются миллионы.
Когда он вернулся в прихожую, Гена уже пришел в себя и шипел на Мотка:
– Ты, чертила! Ты хоть въезжаешь, на кого наехал?
Глядя на него, Фурман ощутил неприятное волнение.
Через некоторое время Гена очухался и снова зарычал на Мотка.
