В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
А потом еще отпишу в зону, куда ты попадешь, постанову дам, что вор к ним едет. Ты уж держись, если вдруг предъявят. Характер у тебя есть, сила, ты выдержишь. И зону под себя возьмешь. Справишься с зоной, удержишь за срок, тогда тебе скажут, что ты настоящий вор. Вижу, что ты меня понимаешь.
– Чего уж тут не понять, – кивнул Спартак. – Назвался вором – держи масть.
– Нашу масть держи, черную. А красную масть давить надо. Вдруг на красную зону отправят – там тебе туго придется, и сломать могут. Но я тебе подскажу, что делать.
В тот же день Спартак связался с начальником тюрьмы и попросился в «Накичевань» к Таежному. Хоть вор и считал его «апельсином», но уже держался с ним как с равным. И готов был поделиться с ним секретами, которые могли помочь ему удержаться на воровском троне во время землетрясения, какие случаются часто как на зоне, так и в тюрьме. А Спартак готов был его слушать, чтобы не затянули его подводные течения зоны, не утопили в своей глубине.
* * *Постой, паровоз, не стучите, колеса.
Неутешительный прогноз все-таки сбылся – суд приговорил Спартака к трем годам строгого режима. Он мог бы остаться в изоляторе, в тюремной обслуге, заведовать каптеркой или просто ничего не делать. Но не в том он положении, чтобы позволить себе такое удовольствие, как стать «козлом».
Вагон «столыпинский», кругом решеточки... Тесно здесь, невольно, зато тепло – по сравнению с тем, что творится на улице. Мороз там, конвойные с собаками, дубинки. Спартак уже в вагоне, но все еще только начинается...
– Кто такой? – спросил он у коренастого мужичка в мокрой и потому заледенелой заячьей шапке.
Спартак сторонился беспредела, но сейчас просто нет другого выхода, как гнать этого мужика с места, которое тот занял, в лучшем случае по недомыслию.
– А ты сам кто такой? – огрызнулся мужик.
– Давай наверх. – Спартак показал ему на свободную полку на втором ярусе.
– Еще чего?
Спартака толкнули в спину, но он не счел это оскорблением.
