В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
– Это ты к чему, Севастьян Андреевич?
– Да к тому, что не простой ты человек, с понятиями. Только одно непонятно... А может, как раз и понятно...
– Что-то ты вокруг да около ходишь."
"– Тут мне одну очень интересную маляву прогнали, – с хитринкой улыбнулся вор, обнажая гнилые зубы. – Серьезные люди тобой интересуются. Может, и не очень серьезные, но воры... Я Ростома Батумского не знаю, но слышал, что есть такой. Пиковый вор.
– Я в курсе, – бесстрастно глянул на Севу Спартак.
– И Тархан там подписался, и Оман.
– Может быть.
– Так вот, они сообщают, что короновали тебя. Это правда?
– Правда.
– Выходит, что ты в законе? – жестко, но без осуждения спросил Таежный.
– Ну, в каком-то смысле, да.
– Почему тогда не объявился?
– Малявы не было.
– Это для тебя не вопрос. У тебя люди на воле, они бы Ростома нашли, он бы все сделал...
– Ну, могли бы найти... Только зачем мне это? Какой из меня вор?
– А зачем тогда корону взял?
– Дернул бес за одно место.
– Потому что ты серьезный человек, потому и не объявился. Был бы бакланом, на каждом углу кричал бы, что ты в законе. «Апельсин» ты, конкретно «апельсин».
– Но малява все-таки пришла.
– Да, но это две большие разницы, кем ты был и кем ты стал. Я хоть и в законе, но, честно тебе скажу, живу как на курорте. Не я, а ты реально за тюрьмой смотришь. И хозяин перед тобой на цырлах, и вертухаи с поклоном. Но, главное, люди тебя реально уважают. Вором ты хоть и не объявлялся, а на воровских законах стоишь. По закону у тебя все, по справедливости. Тюрьму ты правильно держишь.
