В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
А там зэки так ловко ложками орудуют, что слюна рот заполняет.
– Спартак, брат! – услышал он знакомый голос.
Из-за дальнего стола ему махал рукой Барбос. Улыбка до ушей, в глазах радость и чувство вины. Похоже, он до сих пор не мог простить себе того, что сломался под прессом ментовского беспредела. И Телок здесь. Этот ни в чем не раскаивается, но улыбается Спартаку приветливо.
– Давай сюда!"
"Барбос еще раз махнул ему рукой и начал сдвигать людей на одной с ним скамейке, чтобы освободить для него место. Какой-то паренек метнулся в сторону раздаточного окна, возможно за тарелкой.
Он проходил мимо стола, за которым сидел кряжистый зэк с круглой головой. Лицо широкое, но и глаза у него маленькие, и нос, и губы тонкие. Зато плечи будь здоров и шея борцовская. Мутный взгляд, косая ухмылка, презрительно оттопыренная губа. Достаточно было скользнуть по нему взглядом, чтобы учуять подвох. И точно, зэк выдвинул в проход ногу, чтобы Спартак споткнулся об нее.
Спартак знал, как поступать в таких случаях. Он не стал переступать через подставленную ногу и споткнулся об нее, но так, что зэк взвыл от боли. Неприятно это, когда носок сапога со всей силы бьет под выступ таранной кости. И нога вдруг уползла под скамейку, как раненая змея – в нору.
Мутноглазый зло зыркнул Спартаку в спину, но это не смертельно.
Барбос уже освободил ему место на краю скамьи, расторопный паренек с обожженной щекой подал посуду, пайку хлеба, Телок зачерпнул из котелка.
На ужин кормили кашей, перемешанной с рыбными консервами. На воле Спартак и смотреть бы не стал на такое варево, но сейчас ему хотелось наброситься и на свою миску, и на остатки блюда в общей кастрюле. Но ложку он взял неторопливо, неспешно зачерпнул, отправил в рот.
– Там, в ШИЗО, голодуха, да? – спросил Барбос.
– Есть такое, – кивнул Спартак.
Хотелось припасть к миске губами, влить содержимое в рот, но даже «мужику» не пристало себя так вести.
– А мы тут с Телком... И тебя к нам, да?
– Да, на денек.
– А почему только на денек?
– Потому что второй срок уже навесили. Просто нельзя сразу в карцер. Надо хотя бы день в отряде провести. Правила такие...
– И что, снова на «пятнашку»?
– Вроде того.
– Беспредел!.. Да, кстати, а я тут братана своего нашел!
Кивком головы Барбос показал на плотно сбитого зэка с большой головой и грубыми чертами лица.
