В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
Глаза не маленькие, но так глубоко спрятаны под мощными надбровьями, что их едва видно. Но взгляд чувствуется, спокойный взгляд, пытливый, проницательный. Видимо, он уже слышал про Спартака и сейчас хотел убедиться, такой ли он крутой, каким его намалевали.
– Мы с Бобом в одной бригаде отжигали. Такие дела проворачивали, только держись! Да, Боб?
– Было дело, – кивнул парень.
– А это Жбан... Дыня... Хруст...
Рядом с Бобом сидели такие же крепкие на вид парни, уже порядком тронутые разрушающей плесенью зоны, но еще сохранившие лоск воли.
– Жбан из питерской братвы, Дыня – из казанской, Хруст – чисто любер...
Спартак ел неторопливо и смог рассмотреть каждого.
– А ты в законе, да? – глубоким басом спросил Хруст.
Спартак выразительно посмотрел на него. Во-первых, да, в законе. А во-вторых, негоже у него об этом спрашивать. Неделикатно как минимум. Но и злости в нем не было. Нельзя ссориться с этими ребятами. Может, и подписали они позорное заявление, но это вовсе не значит, что на них нельзя положиться.
– Закончили прием пищи! – голосом ротного старшины скомандовал рослый рыжеволосый зэк с глубокими морщинами как вдоль, так и поперек лба. Красная повязка на рукаве ватника говорила о многом.
– Видал, какая лажа! – скривился Барбос. – Козлы тут нами заправляют!
– Если бы только козлы, – сквозь зубы процедил Боб.
– Выходим строиться! – голосил «красноповязочник».
– Быстрей, быстрей! – подвывал ему долговязый мужик с оттопыренными ушами.
Спартак не доел и половину порции. Есть хотелось очень, но все-таки он не стал задерживаться, хотя поднялся из-за стола последним и спокойно, без суеты, влился в поток заключенных, который вынес его на плац перед столовой. Построение как в армии, «козлы» вместо старшин, где-то в сторонке под фонарем стоял офицер, наблюдал и контролировал.
Спартак встал в строй рядом с Барбосом, но это не помешало мутноглазому, походя, толкнуть его в плечо.
– Еще поговорим, клоун! – прошипел он на ухо.
– Не вопрос, – тихо отозвался Спартак.
Рядом с ним, с той стороны, где проходил мутноглазый, встал Хруст.
– Надо бы с ним поговорить, – шепнул он.
– Кто такой?
– Вор. Ссученный... Он у нас масть держит. Вместе с козлами.
– Весело живете.
– Да уж куда веселей...
Рисуясь перед строем, рыжеволосый «козел» повернул организованную толпу и повел ее сторону барака.
