В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
По-черному прессовал, пока не сломал. И Финика сломал, и Абрека... Потому Окунь волком на тебя смотрит. Завидует он тебе, что ты не сломался.
– Значит, знает насчет меня, – сделал вывод Спартак.
– Вот и я думаю, что наводку на тебя дали, – кивнул Барбос. – Сам по себе Окунь – фуфло, но с ним козлы. А это целое стадо. У Медяка в свите четыре бойца, и еще мужиков десять собрать может. Крепких мужиков... Ну, вообще всех мужиков поднять может, потому что власть у него. Он вообще за отрядного здесь. Его все слушают.
– А ты?
– И я слушаю, – опустил голову Барбос.
– А бывает, что не справляется?
– Ну, пока вроде не было... Я тут недавно, – пожал плечами Барбос.
– Да, справляется, – скривил губы Боб. – Власть за ним и сила, потому и справляется. И Окунь помогает прессовать. Если что не так, опустят, и все дела... Тут барак петушиный есть, лучше застрелиться, чем туда попасть.
– Я, это, чего сказать хотел, – спохватился Барбос. – Окунь за тебя зацепился, может, сегодня прессовать начнет. Ты за нас держись, – не очень уверенно сказал он. – Мы тут особняком, Боб у нас главный. Ты в законе, за свой титул держишься, мы таких уважаем. Так что, если вдруг что...
Барбос и хотел помочь Спартаку, но и страшно ему было.
Но Спартак был благодарен Барбосу и за такую поддержку. Только чутье подсказывало, что не успокоится Окунь, пока не сойдется с ним на ножах или пока в спину не ударит. Похоже, заказ на Спартака поступил – или от хозяина, или от кума.
– Я понял, что вы здесь особняком держитесь, – пристально посмотрел на Боба Спартак.
Тот отвел глаза. Он тоже одной своей половиной за вора, но другая не велит ему лезть в это дело. Потому и не обещает поддержку. Дескать, хватит и того, что Барбос об этом заикнулся."
"– Только посреди проруби вы болтаетесь, а надо к берегу прибиться. Красный берег не для вас, черный – тоже. Но черный берег все-таки ближе.
