В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
Вы – братва, у вас понятия. А то, что заяву подписали, так ничего страшного нет. Вы же не блатные, на верность черной масти не присягали. И то, что на промке работаете, не беда. В отрицалы вас никто не записывал. Так что ваша масть должна за бараком смотреть. Не черная у вас масть, но и не серая. Темно-серая масть, почти черная...
– А в козырях красная масть, бубны и червы, – невесело отозвался Хруст.
– Перебивать надо.
– Надо. Но как?
Насколько понял Спартак, Хруст больше всех в команде хотел дать бой «козлам».
– Решать надо, как... – задумчиво проговорил он. – Но это потом. Из кондея выйду, тогда и решать будем...
– Во! – оживился Барбос. – Мы к этому времени коны наведем, ну, чтобы знать, как и что...
Он искренне хотел помочь Спартаку взять власть, но, втайне от всех и даже от себя, надеялся, что из штрафного изолятора его выпустят не скоро. А если выпустят, то направят в другой отряд. А как иначе? Ведь здесь у Спартака единомышленники, и Аржанов узнает об этом, сделает выводы.
– Ну вот, тогда и поговорим, – отмахнулся Спартак. – Сейчас нам другой вопрос обсудить нужно. Тяжко в кондее. Холодно. И голод не тетка. А завтра опять... Надо бы поляну накрыть – ну, так, чтобы никто не знал. Оттянуться надо...
– С этим проблемы, – покачал головой Боб. – У Медяка с этим строго...
– Ну, можно отстегнуть ему... – Спартак полез под полу ватника, достал из выреза с десяток стодолларовых купюр. Деньги ему передал заряженный братвой надзиратель, на выходе из штрафного изолятора его не обыскивали, но на входе шмон точно будет.
– Фью! Ничего себе расклад! – облизнулся Дыня.
– Барыга нужен, который ханку может достать. Есть такой?
– Да есть, – кивнул Хруст. – Аладдин. Он из козлов, каптерка на нем, у него всегда все есть. Но и дерет в три шкуры...
– Да не в три, а в семь, – заметил Жбан.
– Можно у него каптерку на вечер взять. Но много возьмет, – в раздумье сказал Боб.
– На все гуляем! – подстегнул его Спартак.
– Ну, если на все, то можно замутить... И ханка будет, и петушка можно завалить, – оскалился Дыня.
– Не, только без петухов, – поморщился Хруст.
– Но хорошо бы до самых петухов.
– Ну, тогда после отбоя надо...
– Заметано! – заключил Боб. – Я все на себя беру. Все будет путем.
Спартак сунул деньги ему в карман и посмотрел выразительно. Дескать, спрос будет очень жесткий, если бабло сгорит без дыма.
