В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
Моток его на прицеле держит, и вряд ли он сможет сорваться с этого крючка.
Сначала хлопнула водительская дверь, затем громыхнула короткая автоматная очередь. Все в порядке. Осталось только догнать Риту.
– Стой, сука, пристрелю!"
"Он выстрелил в воздух, но, Рита, видимо, решила, что пуля попала в нее. А может, просто поскользнулась. Так или иначе, она упала перед калиткой, становясь легкой добычей. Одной рукой Фурман схватил ее за шею, оторвал от земли, другой – приставил к горлу пистолет. К машине она пошла сама.
Моток перебросил в джип всю их поклажу, а Фурман затащил на заднее сиденье Риту.
– Ну вот и попалась, красавица! Трогай!
Моток тронул машину с места и уверенно погнал ее по расчищенной от снега улице.
– Ты что, не слышишь? – захохотал Фурман, обращаясь к Рите. – Трогай, тебе сказали! Трогай меня и ласкай! Забыла, сука, кто тебя поит и кормит?
– Пусти! – Она вырвалась из захвата, забилась в угол машины, но выпрыгнуть не пыталась.
– Я тебя уже однажды отпустил! И где ты оказалась? С кем жила, сука?
– Шубки беличьи носила, кожи крокодила, все полковникам стелила, – пропел Моток.
– Ноги на ночь мыла, – с кривой ухмылкой подхватил Фурман. – Мир блатной совсем забыла! И перо за это получай!
Он убрал пистолет, достал из полусапожка нож, пальцем попробовал его на остроту, но машину слегка тряхнуло, и лезвие вспороло кожу до крови.
Фурман усмехнулся, размазал кровь по лезвию и приложил его к девичьей щеке.
– Сейчас моя кровь смешается с твоей...
– Не надо! – жалко пролепетала Рита.
– Может, лучше пусть моя плоть с твоей смешается?
– Не надо, пожалуйста!
– Что «не надо»? Раньше ты со мной за милую душу. А сейчас что, брезгуешь?
– Нет... Просто я не готова... И не здесь...
– А где?
– Думаю, к вечеру в Полтаве будем, – подал голос Моток. – Там гостиницу можно снять.
– Там я тебя и раскатаю, – осклабился Фурман.
Рита ничего не сказала, ладонями закрыла лицо и разрыдалась. Понятное дело, с крутым жила, в мехах купалась, под охраной домой ездила, а тут такой конфуз.
* * *—Черт, погранцы, в натуре!
Действительно, откуда-то со стороны им наперерез, поднимая снежную пыль, мчался армейский «уазик» с украинским гербом на капоте.
– Что делать?
– Тормози!
Мартын вышел из машины с поднятой рукой, в которой держал, выставляя напоказ, стопку стодолларовых купюр. Не нужен ему конфликт с пограничной службой, лучше откупиться, чем таскать ее за собой.
