В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
И без того проблем хватает...
Украинские пограничники ретиво взяли его на прицел, но стодолларовые купюры подействовали на них магическим образом. Сурово нахмуренные лица разгладились, стволы автоматов приопустились.
– Мужики, накосячил, базара нет! Но давайте нормально разойдемся!
Мартын шагнул к офицеру, но его подчиненные снова наставили на него стволы. Тогда он положил деньги на дорогу, накрыв их зажигалкой.
– Здесь две штуки. Забирайте, и расходимся. Только нам дальше надо, – махнул он рукой в сторону Харькова.
– Нет, назад поворачивайте, – покачал головой офицер.
– Тут отморозки одни недавно проехали, на «Мицубиси Паджеро». Они жену мою похитили. А вы их пропустили...
– Не было никакого «Паджеро».
– Вот и я о том же... Мне их догнать надо, жену спасти...
Мартын добавил еще тысячу долларов, и это решило исход конфликта. Пограничники оставили его в покое, но с одним условием – он с ними не встречался.
Того же самого хотели бы от него и отморозки, похитившие Риту вместе с машиной. Но вряд ли они думают сейчас о таких неприятностях.
* * *Домик в придорожном кемпинге смело можно было назвать тараканником. Или клоповником. И тараканов здесь хватает, и клопы наверняка в матрасах живут, а под обоями, возможно, водятся мокрицы.
– Ну, чего сидишь, как неродная? – спросил Фурман, скинув куртку. – Раздевайся. Буду смотреть, все ли у тебя на месте. А то, может, крокодил у тебя что-нибудь откусил...
– Какой крокодил?
– А с которым ты живешь.
– Мартын – не крокодил, – мотнула она головой.
– А Гена? Гена крокодил, гы-гы... Мы, между прочим, в Гену из-за тебя стреляли, жизнью рисковали.
– Мартын меня забрал.
– Ничего, мы обратно отбили. Теперь ты со мной, как раньше...
– Не хочу я с тобой.
– Ничего, захочешь. Попробуешь – и захочешь. Раздевайся.
– Не хочу... И холодно.
– Ничего, я тебя согрею. – Фурман достал из-за пояса пистолет, передернул затвор. – Пуля горячая, она тебя изнутри согреет... Раздевайся!
Но Рита подняла ворот своей шубы и носом зарылась в меха. Дескать, стреляй, все равно...
