В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
* * *На спусковой крючок Мартын нажал с легкой душой. Какая-то тварь пыталась влезть на Риту, и он только рад был разнести ему голову.
– Он... Он меня бил... Я не хотела, – рыдала она, в ужасе глядя на него.
Губа у нее разбита, нос распухший, синяк под глазом надувается. Видно, что она сопротивлялась. А раз так, то винить ее не в чем.
– Ничего не было. У него и раньше ничего не получалось...
– Раньше?! – Мартын перевернул на спину лежащего на кровати покойника. Пуля выбила ему глаз и часть надбровья, но все-таки его можно было узнать.
– Я не знаю, – одеваясь, мотнула головой Рита и умоляющим взглядом посмотрела на него. – Ты меня не бросишь?
– Даже не мечтай... А это, значит, Моток? – Мартын пнул ногой второй труп.
Оказалось, что Моток заступился за Риту, за то и пострадал. Но это уже детали. Главное, что с отморозками покончено.
В «Паджеро» он обнаружил «дипломат», а в нем – двести тысяч долларов. Ручка оторвана, замки взломаны, бурые пятна на корпусе.
Так и оказалось. Пятьдесят тысяч Мартын вернул ему, а остальное забрал себе: сто штук за Спартака, и пятьдесят – штраф за то, что Робинзон допустил беспредел в своем городе. Отморозки свободно по улицам гуляют, любимых женщин похищают... Робинзон за это и ответил. Все по понятиям, и кто скажет, что это не так?
Глава 25
– Быстрей! Бегом! Пошел! Пошел!
На бегу краем глаза он заметил занесенную над ним дубинку и резко прибавил ходу, чтобы не попасть под нее.
А не хочет Гена плыть по течению. Но и зарубаться пока смысла нет, осмотреться нужно...
Этап гнали в здание карантина, но вышедший оттуда офицер велел строить зэков во дворе.
Восемь лет Гене впаяли, и все на строгом режиме. Хорошо, братва за него. И «грев» на СИЗО слала, и здесь не забудут; и на этап зарядили не слабо – сумку с харчами, куртку теплую с меховым воротником...
На эту куртку и позарился «козел» из хозобслуги, узколобый мужик с красной повязкой на рукаве. Гена и досмотр уже прошел, и обрили его налысо, осталось только в бане помыться, и можно в карантинный барак загружаться.
