В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
– Они такие же люди, как и мы. Есть керосин в баке – летят, нет – тупо носом в землю. У них с керосином сейчас туго, потому что проблем выше крыши. Ничего они мне не сделают! Потому что я их не боюсь. Никого не боюсь! А если не боюсь, то со мной ничего нельзя сделать. Я точно это знаю! Вот если начну бояться, тогда меня и можно будет сделать...
– А если сделают? – насмешливо посмотрел на него Качан.
– Кто? Воры?
– Может, и они. Через Спартака. Я же говорю, что не зря его люди нарисовались. И козыри у них теперь есть.
– Какие козыри?
– Ты Риту обидел, а они за нее спросят.
– Зачем им это? Если они за Ростома хотят спросить, пусть напрямую и спрашивают. Чего им вокруг да около ходить? Зачем эти заморочки с телкой?
– Мало ли, – пожал плечами Качан. – Может, он не хочет напрямую за Ростома подписываться?
– Почему?
– Он же славянин, а за ним – грузинские воры. Грузины и славяне на ножах, и тех валят, и других. Возможно, и Джума славяне замочили.
– Давай покороче.
– Думаю, не хочет Спартак в эту тему вписываться.
– Качан, ты же старый боец. Ты же понятия, как «Отче наш», знаешь! Не по понятиям это – под бабу подписываться!
– Ты это Спартаку скажи. Он в девяносто третьем с чеченами схлестнулся из-за своей бабы. Они ее за проститутку приняли, в кабак потащили, а он подъехал, ответку им дал. Потому разбор был. Чечены подъехали, давай шмалять, а хрена! Их самих всех наглухо. Потом еще две машины расстреляли. Просто подъехали – и две машины с чеченами в хлам! А ты говоришь, понятия.
– Напугал ты меня, – скривил губы в презрительной ухмылке Гена. – Щас рожý от страха. Не мы должны бояться этого козла, а он должен бояться нас!
– Так пусть боится, не вопрос, – кивнул Качан. – Надо стрелу со Спартаком забить, обстановку прояснить. Можешь наехать на него, я не против. Главное, чтобы он дорогу к нам забыл.
– Для этого память ему надо отбить. Вместе с головой. Наглухо. Не надо никаких стрелок. Дай мне пару пацанов. Я этот вопрос конкретно решу.
Гена не боялся смерти – ни своей, ни чужой. И ему совсем не страшно схлестнуться с хваленым Спартаком. Но начнет он с Мартына, который так унизил его на глазах у толпы. Такое не прощается. Особенно если есть чисто деловой повод свести с ним счеты. Спартак и Мартын бросили ему вызов – что ж, он принимает его.
– По-мокрому решить хочешь? – напрягся Качан. – Без терок?
– Какие терки? После терок станет ясно, кто этих клоунов завалил. А так – тишь да гладь.
