В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
Фурман чуть замешкался, но все-таки добавил своих пуль в эту похоронную симфонию.
Все испортил телохранитель у ворот. Он спрятался за машину, вытащил пистолет и начал стрелять. Одна пуля прошла в каких-то миллиметрах от Фурмана, он даже почувствовал колебание воздуха у ресниц. Телохранитель в его планы не входил, воевать с ним смысла не было, а подставляться под его пули – тем более. Фурман отбросил в сторону автомат и сорвал машину с места.
Моток продолжал стрелять, не давая стрелку высунуться. И все-таки еще одна пистолетная пуля прошла через салон, пробив подголовник водительского сиденья.
Все бы ничего, но первая пуля вышла через лобовое стекло, оставив на нем дырку и густую паутину из трещин. Это не мешало Фурману вести машину, но в Репчине на этот след обратил внимание гаишник. То ли он по плану стоял на перекрестке двух дорог, то ли уже началась операция по перехвату автоматчиков из белой «семерки», но так или иначе он махнул жезлом, требуя остановиться.
– Твою мать! – яростно выругался Фурман.
До гаража оставалось совсем чуть-чуть. Поставили бы машину в стойло, пошли бы домой, напились бы на радостях. Но, похоже, приходится зайцем скакать от волков.
Так и есть. Гаишник метнулся в свою «девятку», включил мигалки. Тут же взвыла сирена, и погоня началась.
Фурман проскочил через Репчино, едва не протаранив на красный свет мотоциклиста, свернул на какую-то гравийную, гладко укатанную дорогу, что уходила в лес. Но гаишная «девятка» не отставала – более того, медленно и уверенно сокращала дистанцию.
Фурман хотел избавиться от паленых автоматов, но не торопился. И правильно делал, что не выбросил их по дороге в Репчино. Менты уже совсем близко, и они могут начать стрелять.
– Моток, покажи им тачанку! – заорал Фурман.
Тот кивнул, немного подумал, затем ногами высадил заднее стекло и высунул из проема ствол автомата.
После первых нескольких очередей гаишная машина съехала в кювет и остановилась.
– Ты чо, в натуре, загасил их? – в угаре хохотнул Фурман.
– Да нет, перед ними стрелял. Даже не попал ни разу.
– А съехали чего?
– Так на своем дерьме поскользнулись!
– Ха-ха-ха!
Дорога уперлась в железные ворота, на которые замыкалась железобетонная ограда. Судя по всему, какой-то элитный поселок. И охраняемый.
Назад пути не было, и впереди глухо, но в сторону, под забор, уходила грунтовая, с глубокой колеей дорога. На нее Фурман и съехал. Машина тряслась по ухабам, но все-таки двигалась потихоньку.
