В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение.
– Рита ни в чем перед тобой не виновата, – чуть ли не с улыбкой повторил Спартак.
На этот раз Робинзон согласился с ним. Бледный, растерянный, он закивал головой.
– И нам нужен Фурман, – продолжал Спартак.
– Его нет, – поглаживая распухающий подбородок, ответил Робинзон. – Мы были у него дома, нет его. И дружков нет...
– Значит, ты сам их ищешь?
– Нет. Но твой Мартын попросил, и я все пробил. Да, были у него рамсы с Трюфелем. И уехал он в тот же день, что и Рита. И пацаны его...
– Вот видишь, а ты пальцы не в тему гнешь. Нам вместе работать надо, Фурмана искать, а ты волну гонишь.
– Ну, да, искать надо... А как его найти? – со шкурным интересом спросил Робинзон.
– Не знаю. Где Мартын?
– Дома у меня. Сейчас позвоню.
Робинзон звонил в присутствии Спартака. Распорядился вернуть Мартыну его бойцов, машины и сказал, куда ехать.
– Смотри, если ты хоть пальцем его тронул!.. – ожесточенно сощурился Спартак.
– Да нет, нормально все. Не трогали его...
Мартын подъехал на своей машине, косо глянул на подавленного Робинзона, широко улыбнулся Спартаку, подошел к нему, крепко пожал руку, по-братски приобнял. На лице – ни единой царапины. Не похоже, что Робинзон глумился над ним, но все равно приятного мало – как-никак в заложниках побывал.
Спартак осмотрелся. Его машины перекрыли дорогу с двух сторон, но пробку не создали: и время еще раннее, и горожане вовсе не дураки. Вот один подъехал на белой «шестерке», глянул, что за люди здесь толпятся, и повернул назад, от греха подальше. Только гаишная машина уезжать не собирается, стоит себе в некотором отдалении, ждет, что начальство скажет. А может, слово уже сказано, может, менты с силами собираются, чтобы разогнать толпу чужаков и вызволить своего Робинзона? А может, и всех повязать хотят. В любом случае надо разъезжаться.
– Зла на нас не держи, Робинзон, – сказал на прощание Спартак. – Сам накосячил, сам и огреб. Как говорится, за что боролся... Если Фурман здесь объявится, ты мне скажи. Если я его возьму, тебе скажу. Договорились?
Робинзон в знак согласия угрюмо кивнул. Не нравилось ему, что Спартак унизил его при пацанах. Но при этом он, похоже, понимал, что получил по заслугам. И вряд ли ему захочется дать ответку... Хотя всякое может быть. Но Спартак давно привык, что на него всегда кто-то держит зуб. Без врагов в его деле никак.
Мартын сел к нему в машину и, когда она тронулась с места, закурил.
– Я ему говорил, что за мной сила. Не понял... Надо бы объяснить...
