В тишине леса сторожок не шевелился полчаса, когда внезапно включился его внутренний диалог: стоит ли продолжать ожидание или уже пора возвращаться. Снегоход мчался по сырой дороге к ночной реке, где трещина на воде казалась предвестником чего-то сокровенного и опасного. Здесь началось нечто захватывающее, что может быть лишь однажды....
Дом в ней искать не пришлось, Волга, стоявшая у забора, послужила отличным маяком.
Деревня, расположенная на каменистом перешейке, в самом узком его месте между двумя озерами, в недалеком будущем станет элитным местом, это я отлично помнил. Всего тридцать километров от города, двадцать минут на машине.Лет через десять обычному человеку дом здесь будет не купить. А новое строительство запретят категорически.Дом предков Виноградова располагался недалеко от протоки между озерами.
Построенный на скале из специально подсушенных на корню деревьев, притом на первые венцы шли комлевые бревна, такой дом стоял сотни лет, особенно если тес на крыше менялся регулярно. Его зады смотрели на мрачное, под погоду, Укшозеро.
Дом, черный от времени, не производил особого впечатления. И моя мама, не понимавшая в этом ни фига, ходила с разочарованной физиономией.
Гена познакомил нас со своими родителями и вскоре мы бродили по участку, разглядывая, что здесь имеется.
На привозной земле, чуть прикрывавшей гранитные лбы, росло несколько кустов крыжовника, и имелся небольшой огородик.
Моего напора родители не выдержали и согласились со мной, и я сразу договорился с Генкиным отцом, что на следующей неделе пойду с ним в паспортный стол, для того чтобы прописаться пока еще в их доме.
Надувшись чаю с калитками, мы отправились домой. По дороге я размышлял о причудливости советских законов. Городскому жителю нельзя было купить дом в деревне, хотя в дачном кооперативе в паре километров от нее купить дачу можно было без проблем, не думая ни о каких прописках.
У меня тоже особых денег не было, все были потрачены на ремонт.
