В тишине леса сторожок не шевелился полчаса, когда внезапно включился его внутренний диалог: стоит ли продолжать ожидание или уже пора возвращаться. Снегоход мчался по сырой дороге к ночной реке, где трещина на воде казалась предвестником чего-то сокровенного и опасного. Здесь началось нечто захватывающее, что может быть лишь однажды....
— Пожалуйста, — сообщил я и встал.
Меня несколько раз сфотографировали, после чего активисты удалились.
Я же снова лег и попытался заснуть.
Во второй половине дня, я все же убрал следы ночного разгула, а когда пришел Вовка, рассказал ему о визите Комсомольского прожектора. Поржав над тем, что моя фотография с его фамилией украсит общежитие, мы выпили жидкого чаю с бутербродами с домашней конской колбасой, присланной Абдулову. После чего отправились на вокзал. Я шел с легкой головной болью и размышлял, что исправил старую поговорку, что от сессии до сессии живут студенты весело.
После зимней сессии, все пошло ровно, без особых треволнений и забот. Не знаю отчего, но в феврале Женя Гордина убавила свой пыл и не так рьяно преследовала меня. Причину я узнал довольно быстро. Девушка из ее группы по большому «секрету» сообщила, что Женя познакомилась с военным летчиком и сейчас думает только о нем.
— Действительно, — насмешливо подумал я в этот момент. — Где я, а где этот летчик? Это тебе не бармен.
Как ни странно меня это пренебрежение ничуть не задело. Может, потому, что по-прежнему, в баре около стойки постоянно крутились девчонки, жаждущие познакомится со мной.
Так, что в редкие выходные дни мы с отцом ездили на рыбалки в Косалму, батя от счастья чуть не плакал, что может рыбачить до темна, и, переночевав, снова выйти на лед продолжить рыбалку. А у меня не возникало желание снять квартиру, потому, что, сняв девушку, можно было спокойно уехать с ней на дачу в будние дни.
В апреле мне позвонил Незванцев и пригласил зайти в трест. Причины он мне не сказал, поэтому я был слегка встревожен, хотя больших грехов за собой не чувствовал. За прошедшее время Иосиф так меня натаскал в торговых хитростях, что мне просто не было нужды заниматься ерундой, вроде недолива спиртного. Мы с ним очень неплохо понимали друг друга, притом оба не курили и практически не пили на работе. Единственные, кто сносил напарникуголову напрочь, были женщины.
Когда я зашел в кабинет заместителя директора, кроме Незванцева там присутствовал и сам Лев Абрамович.
— Александр Юрьевич, — сообщил он торжественным тоном. — мы тут посовещались и решили предложить вам новую должность.
Не успел я как следует вникнуть в эти слова, как он добавил:
— На летний период.
Видимо, он ожидал, что я начну спрашивать, что за работа, и когда я продолжил выжидательно смотреть на него, поморщился и продолжил говорить.
