— Ну, как пойдет? — спросил Мицкунас у появившегося Пузенко. Тот обошел вокруг меня склонил голову набок, прищурился, и затем оценил:
— В общем, неплохо, но левый погон надо пришить ближе к воротнику на четыре миллиметра.
Левая петлица криво пришита, тоже отпороть и перешить. Так, комсомольский значок, надо переколоть вот сюда. И последнее, сынок, возьмешь утюг тряпку, отпаришь форму, и повесишь на вешалку. Пилотку я завтра найду другую. Приступай время пошло. Да, если спалишь п\ш, лучше сразу вешайся,.
— Что это было? — спросил я у Синицына, когда деды скрылись в каптерке.
— Вот завтра встретишься с подполковником Климовым и поймешь, что это было, — злорадно сообщил сержант, — Папа Клим тебя научит Родину любить. Сейчас слушай, завтра на зарядку не идешь, вместе с дежурным по роте двигаешь в столовую, завтракаешь, летишь сюда, переодеваешься и в парк за машиной. Там тебе скажут, куда и что, все понял?
— А что вы так все дергаетесь, как будто вам самим завтра Климова возить? — спросил я.
Мне что-то стало не по себе, загадочный подполковник начал меня пугать.
Синицын усмехнулся.
— Все боятся папу Клима, Если завтра он найдет к чему придраться, сразу отправит тебя обратно, позвонит Ахрамееву, и мы ночью отправимся строевым шагом хоронить окурки, или побежим три километра в противогазах, а литер Гаврилов будет бежать рядом и проверять, не вытащил ли кто-нибудь клапан из него. Щетку и гуталин не забудь в машину положить,
А сейчас двигай, перешивай погоны и петлицы и отпаривай форму.
Утром восемнадцатого мая я подъехал к подъезду №2 ДОСа, там уже нетерпеливо топтался невысокий, полный подполковник.
Увидев меня, он демонстративно взглянул на часы, лежавшие у него на ладони, после чего закрыл крышку и убрал их в карман.
Я выскочил из машины и хотел, было, рапортовать, но не успел.
— Смиррна,- скомандовал толстяк. Я вытянулся, боясь лишний раз вздохнуть.
Климов. нахмурив брови, задумчиво обошел вокруг меня."
"Затем, подойдя вплотную, подергал за пряжку поясного ремня. Та, начищенная с утра, сверкала под лучами утреннего солнца, точно также сверкали яловые сапоги.
— Вольно!- скомандовал офицер. — Умеют ведь, чертяки, когда захотят, — сказал он в никуда.
Я ощутимо расслабился. Но это был еще не конец.
Климов подошел к машине. С невозмутимым лицом поглядел на свежевыкрашенные колеса с белыми ободками.
— Открой капот! — приказал он, извлекая из кармана белый платок.
Я быстро выполнил приказ и вновь встал по стойке «Вольно».
Подполковник провел платком по головке блока цилиндров. После чего удивленно начал разглядывать, оставшуюся белой, материю.
Ткнув еще в паре мест, он приказал закрыть капот, и опустить задний борт. После того, как с надеждой заглянув туда, не нашел к чему придраться, он скомандовал мне.