В библиотеке Лайон и Алесия чувствовали себя лишеными силами после последних беспримерных событий. Однако их взгляды на происходящее отличались: Лайон твердо придерживался идеи, что нужно смириться со всеми переменами, а вот Алесия продолжала метаться из крайности в край без надежды на изменение....
Лия крепче вцепилась в чашку, жалея, что не может выплеснуть ее содержимое нахалу в лицо. Ляля! Когда же Джер уже забудет это детское нелепое прозвище? Да, десять лет назад она представлялась всем именно так. Но ведь столько лет уже прошло!
Не дождавшись ответа, паренек весело фыркнул.
— Не можешь ничего придумать, Ляля? Все потому, что у тебя глупое, лошадиное лицо!
— У лошадей не бывает глупых лиц. — буркнула девочка первое, что пришло на ум. — Зато у тебя лицо ослиное.
К ее разочарованию, Джер совершенно не обиделся.
— Ну-ну, Ляля, не надо обижать ослов.
— Перестань меня так называть!
— А то что? — ухмыльнулся мальчишка. — Кстати, почему сегодня в твоих волосах нет цветка? Тебя забыли с утра повозить головой по клумбе?
Морес, видя, что его оклики не доходят до адресата, ухватил брата за плечо.
— Мор, ты чего?
— Забыл кое-что сказать тебе по пути. — он повернулся к Лианне. — Виконтесса, вы не возражаете, если мы ненадолго выйдем?
— Н-нет.
Ей определенно нужна была передышка. А Морес… Морес в очередной раз поступил как герой.
* * *Оказавшись в коридоре, Морес несильно толкнул брата к стене и склонил голову так, чтобы их глаза оказались примерно на одном уровне.
— Ну и что это сейчас было? — тихо спросил он.
— Где? Я ничего не замет…
— Джер, если ты не прекратишь, я буду вынужден рассказать обо всем твоему отцу.
Презрительно фыркнув, мальчишка отвел взгляд.
— Ну и говори. Кто я такой, чтобы что-то тебе запрещать?
Морес только тяжело вздохнул.
— Вот объясни, чего ты добиваешься?
— А разве я чего-то добиваюсь? — наигранно удивился Джер. — Ну подумаешь, сказал пару фраз. На такую ерунду может обидеться только Ляля.
Мимо тихо прошмыгнула служанка. Дождавшись, пока она скроется вдалеке, юноша легонько встряхнул брата за плечо.
— Послушай, с юными леди… вообще с любой леди, так вести себя нельзя. А виконтесса всего лишь маленькая девочка, которую твои слова ранят до глубины души.
— А чего она? — начал Джер и прикусил язык. — Почему она вечно ведет себя так глупо?
— А ты ведешь себя умнее? — невесело усмехнулся Морес. — Я тебе уже говорил, повторю еще раз. Если не отбросишь свои штучки, то рано или поздно ты горько пожалеешь о каждом грубом слове в адрес виконтессы. Только вот изменить ничего уже будет нельзя.
— Она меня раздражает, — пожаловался паренек.
