В библиотеке Лайон и Алесия чувствовали себя лишеными силами после последних беспримерных событий. Однако их взгляды на происходящее отличались: Лайон твердо придерживался идеи, что нужно смириться со всеми переменами, а вот Алесия продолжала метаться из крайности в край без надежды на изменение....
Но раз обстоятельства сложились именно так, то…
— Мне это не интересно! — девочка раздраженно отодвинула стул. — И слушать вас я не стану! Вы мне отвратительны. С вашей горькой пшеницей, и… И… — она беспомощно оглядела столовую, пытаясь подобрать слова. — И не смейте распоряжаться в моем доме! Прежде чем приказывать слугам, спрашивайте разрешение у меня!
Выдохнувшись, Лианна почти бегом выскочила за дверь. Щеки ее горели, а в душе плескалась бессильная злость. На мачеху. На ее безмятежно-веселый вид. И даже на отца, который оставил ее с этой противной женщиной, вместо того, чтобы взять с собой в Актай.
* * *Оставшись одна, Алесия задумчиво посмотрела на кашу. Вот и поговорили… Впрочем, вспышка падчерицы особого впечатления на нее не произвела. Даже аппетит не испортила.
Сколько Алес себя помнила, чужие истерики вообще не могли выбить ее из колеи. Напротив, в такие моменты в душе всегда поселялось холодное спокойствие. Ну и немного равнодушной снисходительности что ли. Это неплохо помогало в школьных конфликтах, когда требовалось «держать лицо».
Вот пассивную агрессию девушка переносила хуже. Но острее всего ранили именно поступки, а не слова. Хотя поступки падчерицы сложно было воспринимать всерьез. Так, пакости на уровне детского сада.
А просьба — согласовывать каждый приказ для слуг? Это же просто смешно.
Нельзя сказать, что она хорошо изучила нюансы средневековой жизни. Но кажется, жена графа занимает более высокую ступеньку в сословной иерархии, чем его дочь? И уж кому-кому, а слугам это должно быть хорошо известно.
Однако прояснить наверняка можно только одним способом.
Закончив обед, Алесия распорядилась вызвать к себе экономку. До этого женщина попадалась на глаза лишь мельком, но им в любом случае требовалось поговорить.
Тария — старшая по хозяйству и над слугами, не заставила себя долго ждать. На вид ей было не меньше шестидесяти лет. Мышиного цвета волосы убраны под чепец. Серые, чуть выцветшие глаза, в окружении белесых ресниц, не имели особого выражения.
Для своей должности экономка была уже слишком стара, и будь хозяин замка чуть внимательнее, он бы давно это заметил. Впрочем, Тария и сама не хотела уходить на покой. Когда-то она родилась в этом самом замке, в семье кухарки и конюха. А дед нынешнего графа проявил к судьбе девочки неожиданный интерес, отправив ту в школу при монастыре. А потом отдав в обучение к старой экономке.
В свое время, по этому поводу ходило немало толков среди слуг.
