Два часа спустя Проктор с юношей сидели в большой, тускло освещенной библиотеке особняка на Риверсайд-драйв, дожидаясь приезда Пендергаста. Проктор всегда ощущал себя солдатом, исполняющим приказы. Точно так же он думал сейчас, пусть даже этот странный мальчик был сыном Пендергаста. Он действительно внешне очень походил на отца, но в характере и поведении не ощущалось ничего общего. Проктору никто ничего не объяснял, но он и не требовал объяснений. И все-таки из всех сюрпризов, каких он много повидал на службе у Пендергаста, этот был самый неожиданный.
Поначалу мальчик был замкнут, испуган и молчалив. Но как только они добрались до особняка и стало ясно, что Проктору можно доверять, он немного расслабился и за последние полчаса извел спутника своим любопытством. На странном, с заметным акцентом, английском он спрашивал обо всем — книгах, коврах, картинах, демонстрируя при этом поразительную неосведомленность о самых простых вещах. Он никогда не видел телевизора, не знал, что такое компьютер и радио, не слышал никак песен, за исключением нескольких старых немецких песен, таких как «Horst Wessel»[64]. Постепенно Проктор выяснил также, что мальчик никогда не был в ресторане, не плавал в бассейне, не играл, не имел друзей и домашних животных, не пробовал мороженое, не знал свою мать, не катался на велосипеде — и, вероятно, до сегодняшнего утра не ел горячей пищи. Казалось, его личность только начинает формироваться после многолетнего сна, как цветок, раскрывающийся под первыми лучами солнца. Было несколько коротких вспышек раздражения и непослушания, но в остальное время мальчик выглядел ужасно испуганным — боялся, что его поймают, опасался чем-нибудь рассердить Проктора, просто привлечь к себе внимание. Он казался крайне подавленным и пассивным. И Проктор не мог не задуматься о том, откуда он приехал в Нью-Йорк, а главное, кто и как его воспитывал.
Двойные двери отворились, и в библиотеку бесшумно вошел Пендергаст.
Тристрам тут же встал с возгласом:
— Отец.
Пендергаст отстранился, словно бы даже защищаясь.
— Можешь не вставать, Тристрам, — сказал он и повернулся к Проктору: — Какие новости?
Юноша послушно сел на место.
— На этот раз, похоже, за нами не следили, — ответил Проктор. — Я сделал все от меня зависящее.
Пендергаст кивнул, подошел к Тристраму и сел на соседний стул:
— Мне необходимо узнать подробности. О том месте, где ты вырос, — о Нова-Годой.
Тристрам поморщился:
— Я попробую.
— Опиши мне его, пожалуйста.
— Опиши? — смущенно повторил юноша.
— Объясни, что это такое. Здание? Город? Поселок? На что он похож? Как туда добраться?
— Понятно. Но я мало знаю: нас, плохих близнецов, держат под охраной. Мы не можем ходить, куда захотим.