Азами медленно шла по алле Центрального парка в фиалковом свете заходящего солнца. Ее старший брат внимательно оглядывался, как будто ища кого-то. Весенний вечер осенней ночи проникал через низкие деревья, создавая таинственный узор на лужайках.
Как и прежде, время от времени он останавливался, чтобы рассмотреть очередную бабочку. Дорога вела все выше и выше, пока не исчезла под завесой низких облаков.
Через полчаса колея пропала, достигнув кромки вулканического кратера. Оттуда поднимался туман, и граница видимости уменьшилась до нескольких сотен ярдов.
Пендергаст попытался рассмотреть что-нибудь внизу, затем достал из кармана свернутый листок бумаги — рисунок Тристрама, изображающий горы возле Нова-Годой, вид которых мальчик не сумел объяснить на словах.
"Он начал спускаться, и, когда колея снова стала заметна, впереди возникли два столба, высеченные из застывшей вулканической лавы. Массивные решетчатые ворота закрывали проход, а по обеим сторонам от них в лес уходила высокая каменная стена. За воротами виднелась сторожка. Когда Пендергаст подошел ближе, из нее выскочили два охранника, вскинули винтовки и окликнули его на немецком языке.
— Я говорю только по-английски, — прокричал в ответ Пендергаст, поднимая руки.
Один из охранников, вероятно старший, выступил вперед и заговорил на отличном английском:
— Кто вы такой? Как попали сюда?
— Меня зовут Персиваль Фосетт, — сказал Пендергаст, выискивая в рюкзаке британский паспорт. — Я — член Королевского энтомологического общества. Приплыл сюда по реке на моторной лодке. И должен вам сказать, что это было мало похоже на увеселительную прогулку.
Охранники немного расслабились и опустили винтовки.
— Это частная территория, — объявил старший. — Вам нельзя идти дальше.
— Я проехал полмира, чтобы найти Королеву Беатрис, — ответил Пендергаст умоляюще и в то же время настойчиво. — И не могу повернуть назад. — Он протянул охраннику аккуратно сложенный листок. — У меня есть рекомендательные письма от губернаторов Санта-Катарины и соседнего штата. — Затем он вытащил другие бумаги на государственных бланках, скрепленные печатью и заверенные нотариусом.
Он говорил все громче и громче.
Старший охранник взял пачку бумаг, хмуро осмотрел их, и недовольная гримаса исказила черты его точеного нордического лица.
