Азами медленно шла по алле Центрального парка в фиалковом свете заходящего солнца. Ее старший брат внимательно оглядывался, как будто ища кого-то. Весенний вечер осенней ночи проникал через низкие деревья, создавая таинственный узор на лужайках.
Солдат показал стволом винтовки в ту же сторону и рявкнул:
— Beweg dich!
Пленник медленно побрел в дальний угол, прихрамывая и звеня цепями.
— Копай здесь. — Бергер топнул ногой и очертил каблуком прямоугольник на полу. — И побыстрее. Spute dich![104]"
"Пендергаст начал копать, а Бергер отошел за пределы досягаемости лопаты и стал следить за тем, как приговоренный поднимает кирку и неловко ударяет ею по вулканической породе, разбивая верхний слой. Пендергасту мешали оковы и слишком короткая цепь, не дающая как следует размахнуться.
— Не останавливайся, — приказал Бергер.
Могила понемногу углублялась. Пленник продолжал копать, громыхая цепями, с измученным и отрешенным выражением лица.
Работа продолжалась уже больше часа, и в конце концов терпение Бергера лопнуло.
— Хватит! — крикнул он. — Schluss jetzt![105]
Яма была глубиной не больше двух с половиной футов, но Бергер спешил перейти к следующему этапу. Пленник ждал его, стоя у самого края могилы. Обернувшись к солдату, Бергер произнес по-немецки:
— Прикрой меня, пока я буду с ним возиться.
Солдат сделал несколько шагов вперед и поднял винтовку.
— Положи лопату, — приказал Бергер.
Пленник выпустил инструмент и остался стоять с разведенными в сторону руками и опущенной головой, ожидая смерти. Бергер подошел, поднял лопату и, собравшись с силами, ударил ею пленника по почке. Тот с громким стуком повалился на колени, на лице его не отразилось ничего, кроме боли и удивления. Бергер толкнул его ногой в грудь и опрокинул в яму.
— Ich werde dich bei lebendigem Leib verbrennen[106], — сказал Бергер, покосившись в сторону Пендергаста, и многозначительно вытянул перед собой горелку.
Он подошел к могиле и посмотрел вниз.
