Азами медленно шла по алле Центрального парка в фиалковом свете заходящего солнца. Ее старший брат внимательно оглядывался, как будто ища кого-то. Весенний вечер осенней ночи проникал через низкие деревья, создавая таинственный узор на лужайках.
Теперь он понял, что Фишер называл «изящными моментами». Несколько лет назад его, вооруженного одним ножом, послали в джунгли убить леопарда. Альбан получил тогда незабываемые впечатления. Но сегодняшняя охота на человека, и не простого человека, а собственного отца, — это действительно было заключительное испытание и потрясающий вызов.
Альбан задумался над тем, что отец будет делать дальше. И ответ нашелся легко: он не останется на острове, где ему, безоружному и побежденному, больше нечего делать. Он поплывет к берегу.
Тристрам. Что-то в этом имени — или сам факт его существования — глубоко возмущало Альбана.
Он быстро подбежал к неприметной металлической двери в нише стены. Повернул ключ в хорошо смазанном замке и направился по узкому проходу ведущему к озеру. Несколько мгновений спустя он вышел на солнечный свет через другую дверь рядом с полуразрушенной каменной платформой, чуть выше заросшего камышом берега.
Он поднял винтовку, взглянул на отца через магнификатор[127] прицела и лениво подумал, что при его меткости, да еще в такую прекрасную, безветренную погоду, почти наверняка попадет в цель даже с расстояния в триста ярдов.
Затем опустил оружие, напоминая самому себе о справедливости и чести. Отец был великим человеком, и умереть он должен достойно — не от выстрела в спину. До заросшего тростником берега отцу оставалось проплыть около полумили. При той скорости, которую он может развить с раненым плечом, на это уйдет не меньше пятнадцати минут. Достаточно времени, чтобы устроить более интересное состязание.
Перебросив винтовку через плечо, Альбан спустился к проторенной тропе, огибающей остров.
Ялик скользил по воде все дальше от берега. Альбан стоял на руле, глядя вперед и ощущая на лице приятный прохладный ветерок.
