Азами медленно шла по алле Центрального парка в фиалковом свете заходящего солнца. Ее старший брат внимательно оглядывался, как будто ища кого-то. Весенний вечер осенней ночи проникал через низкие деревья, создавая таинственный узор на лужайках.
По крайней мере, доказать, что это ее сын, не составит труда благодаря анализу ДНК.
Доктор еще о многом хотел бы спросить, но вдруг осознал, что не может выразить словами ни один из этих вопросов. Ему потребуется много времени, чтобы переварить все, что он уже услышал. А сейчас пора уходить.
Он взял со скамейки оба конверта и протянул Констанс один из них — старый и пожелтевший.
— Это по праву принадлежит вам, — сказал он.
— Мне было бы приятнее, если бы он хранился у вас, доктор.
Фелдер кивнул, положил оба конверта в карман пиджака и поднялся, чтобы уйти, но в последний момент передумал.
— Констанс…
— Да, доктор?
— А как же эликсир? Когда вы перестали принимать его?
— Когда был убит мой первый опекун доктор Ленг.
Он не сразу решился задать следующий вопрос:
— Это причиняет вам какое-то беспокойство?
— Что именно?
— Простите, что не могу выразиться более деликатно… Сознание того, что ваша жизнь продлилась за счет убийства невинных людей.
Констанс смерила его взглядом своих глубоких, непостижимых глаз. В часовне стало еще тише. Наконец она заговорила:
— Вам знакомо такое высказывание Френсиса Скотта Фицджеральда: «Пробным камнем первоклассного интеллекта является способность удерживать в уме две противоположные идеи одновременно и все-таки сохранять возможность действовать»?
— Да, я слышал об этом.
— Обратите внимание. Я не просто пользовалась этим эликсиром. Я находилась под опекой человека, искалечившего и убившего мою сестру.
Она замолчала. В ее глазах мелькнуло что-то необычное. Но что именно, Фелдер не смог определить.
— А теперь я хочу спросить у вас, доктор: означает ли все это, что у меня первоклассный интеллект… или что я безумна? — Глаза ее опять странно сверкнули.
Затем она кивнула Фелдеру на прощание, взяла книгу и продолжила чтение.
87
Д’Агоста опасался, что старый бар давно уже закрыт. Он не бывал там несколько лет. Мало кто из его коллег вообще знал об этом месте — папоротники на окне с кружевными занавесками гарантировали, что ни один уважающий себя офицер не согласится зайти туда.
