Азами медленно шла по алле Центрального парка в фиалковом свете заходящего солнца. Ее старший брат внимательно оглядывался, как будто ища кого-то. Весенний вечер осенней ночи проникал через низкие деревья, создавая таинственный узор на лужайках.
— Доктор Хеффлер, когда Синглтон звонил вам, он говорил, что нам требуется также анализ митохондриальной ДНК?[35]
— Да. То есть нет. Синглтон мне вообще не звонил.
Д’Агоста вгляделся в лицо Хеффлера. Кто-то определенно дал пинка под зад этому сукину сыну, и очень хотелось бы узнать, кто именно.
— Но ведь кто-то же вам звонил по нашему делу?
— Да. Комиссар.
— Комиссар? Вы имеете в виду Тальябу? Когда?
Хеффлер помедлил с ответом:
— В два часа ночи.
— Ах вот как. И что он сказал?
— Он сказал, что это очень важное дело и любая оплошность в его расследовании может кому-нибудь… э-э… стоить карьеры.
Это был хороший удар.
— Так что удачи, лейтенант, — ухмыльнулся Хеффлер. — Вы получили все, что хотели. Теперь преступник в ваших руках. Позвольте выразить надежду, что вы не допустите… э-э… оплошность.
Но его усмешка подсказывала, что на самом деле он надеялся на обратное.
12
На первый взгляд библиотека в «Маунт-Мёрси» напоминала обычный читальный зал в частном клубе: стены из полированного темного дерева, старинная мебель, неяркий свет.
Доктор Джон Фелдер сидел за маленьким круглым столом в дальнем углу библиотеки.
Уловив какое-то движение у двери, он обернулся. В библиотеку в сопровождении охранника вошла Констанс Грин. Она осмотрела зал, увидела доктора и подошла к нему. Одежда Констанс была скромных, неброских тонов: белая плиссированная юбка и бледно-лиловая блузка. В одной руке молодая женщина держала лист бумаги, а в другой — конверт авиапочты.
— Доктор Фелдер, — тихо произнесла Констанс, усаживаясь напротив.
"Она засунула бумагу в конверт, который положила на стол адресом вниз, но Фелдер успел заметить, что в письме было всего одно слово. На каком-то экзотическом языке вроде санскрита или маратхи[36].
Он поднял глаза на Констанс:
— Спасибо, что согласились встретиться со мной.
— Не ожидала, что вы возвратитесь так скоро.
— Простите, но я сам не ожидал. Дело в том, что… — Он замолчал и оглянулся, желая удостовериться, что никто не подслушивает.
