Автор
В звездном светлом вестибюле отеля сияла напоминающая фотографии фигура. Встречаясь с незнакомкой, Арам Барсегян не верил своим глазам - до сих пор его сердце разыскивало ту, которую он считал ушедшей. "Она или не она?" - вопрос продолжал теснить его мысли, как булавка в ритме галопа лошади....
— Отец сегодня работает в ночную. Уже ушел, наверное. Мне домой не надо, — вдруг сказала Ева.
— Обалдеть, — прохрипел Арам, прижимая ее к себе как можно крепче.
Это была самая лучшая ночь в его жизни.
Глава 8. Обещания
Спать с Евой — ни с чем не сравнимое удовольствие.
Ощущения настолько острые и яркие, что Араму казалось: до этого будто не жил, просто существовал. И не было в этом его существовании абсолютно никаких наслаждений до той самой первой ночи, поскольку любое наслаждение в сравнении с этим теряло всякую притягательность.
Как же хорошо, что отец Евы как раз в августе набрал много ночных смен, и каждый вечер, что он отсутствовал дома, Ева бежала к Араму.
Для их украденных ночей Арам снимал в местной гостинице номер. Каждый раз один и тот же. И очень скоро парочка начала считать его своим гнездышком.
Арам поражался тому, как раньше у него хватало выдержки держать руки подальше от прекрасной Евы. Ведь там, под нелепой одежонкой, скрывалось такое… Что ни в одном взрослом журнале не найдешь.
Не только он был первым у Евы, но и она у него тоже. До той поры еще ни с одной девушкой он не доходил до самого конца.
Арам обожал Еву всю целиком, каждый сантиметр ее роскошного тела. Не представлял, как смог бы заниматься любовью с кем-то еще, кроме нее. Это казалось ему извращением. Какая там Наринэ? Это бы было для него все равно, что начать есть землю — несъедобно, не перевариваемо.
А вот Ева да, Еву ему подавай, пожалуйста, по пять раз за ночь.
Арам испытывал особое удовольствие от того, что любимая досталась ему абсолютно невинной, никем не целованной даже. Это его женщина во всех смыслах. Она повзрослела с ним и с ним же разделит эту жизнь — всего лишь логично. Правильно.
— Ты меня любишь? — спрашивал он каждый раз, когда лежали в кровати и он нависал над ней. — Скажи, что ты меня любишь.
— Люблю, — шептала она ему со смущенной улыбкой.
И Арам рычал от удовольствия, зацеловывая ее нежные губы.
Сам не признавался каждую ночь — не по-пацански это. Один раз сказал — и достаточно, а дальше делом доказывал свои к ней огромные чувства. Точнее ласками, коих обрушивал на нее каждую ночь целую лавину. Столько, сколько она могла выдержать. Но даже этого ему казалось мало, и расставания по утрам были сродни пытке.
Самым ужасным испытанием оказалось утро последней ночи.
