Автор
В звездном светлом вестибюле отеля сияла напоминающая фотографии фигура. Встречаясь с незнакомкой, Арам Барсегян не верил своим глазам - до сих пор его сердце разыскивало ту, которую он считал ушедшей. "Она или не она?" - вопрос продолжал теснить его мысли, как булавка в ритме галопа лошади....
Понимаете, крем уже не ласкает язык так, как раньше, аромат не дразнит с прежней силой, и как будто уже не так сладко…
— Другими словами вы нашли поставщика с более низкими ценами? — усмехнулась Ева. — Но поймите, я и так предоставила ресторану максимальную скидку. Я понимаю, времена нелегкие, но…
— Ну что вы, Евочка, нет! Даже гости жалуются! Так что извините, но нам с вами придется распрощаться.
Дослушивать Ева не стала, просто положила трубку и закричала на всю кухню:
— У-у-у-х, Барсегян! Есть на свете карма, отольются коту мышкины слезы!
Не сомневалась — это его рук дело.
Но тут он просчитался — и крупно.
Можно что угодно говорить о Еве, но незаслуженно хаять ее пирожные никто не имеет права. Они же ей как детки. Ну, не совсем детки, конечно. Но она искренне гордилась каждым эклером, приготовленным ее. Это же произведения искусства — гамма вкуса, дизайна и аромата. Лимонные, ванильные, шоколадные, малиновые, миндальные.
В детстве Ева часто мечтала наесться сладкого до отвала. Грезила, как когда-нибудь обставит весь стол тарелками с угощениями и будет есть, наслаждаться, запивать вкусным какао. Однако у бабушки и самой обычной конфетки было не допроситься. Малышкой она частенько играла со своими куклами в пир — лепила из пластилина самые замысловатые пирожные, торты и прочие сласти. Могла возиться часами.
Но вот девочка выросла и решила: в ее жизни будет столько сладостей, сколько она захочет.
Обхаять ее пирожные — все равно, что унизить ее саму. А унижать себя Ева с давних пор никому не позволяла и не позволит.
«Нет, я не стану это терпеть!» — тут же решила для себя.
Она не позволит наговаривать на свои пирожные.
