О чем они говорили? Что обсуждали?
– Не придуривайтесь, Ольга Константиновна, вы прекрасно знаете, о ком я говорю.
– Надо было отвезти ее в другое место, там бы она была более разговорчивая, – это подал голос второй «пиджак», посмотрела с вызовом.
– Как, вы говорите, их фамилии?
– Надо посмотреть в ежедневнике, не припоминаю таких.
– А вы не думали, что сегодня вы, может быть, последний раз ходили с сыном в кино и что после нашего разговора вы снова сможете его увидеть не скоро.
– Есть такая организация, как органы опеки, и она может ой как серьезно подпортить жизнь, но исключительно в гуманных интересах.
Вот же сука, знает, как давить на больное.
– Мать-одиночка без стабильного заработка да еще ведущая аморальный образ жизни.
Сжала кулаки, в это время в кармане джинсов завибрировал телефон, кто-то звонил, но ответить я не могла. Значит, вербовка и шантаж. В тот раз меня пугали соучастием в преступлении против Родины, сейчас – тем, что я могу потерять сына.
Надо взять себя в руки не показывать слабости, не дать себя запугать. К тому же я теперь не одна и надеюсь, что мне помогут. Шахов и Аверин. Сейчас мне наплевать, чем они занимаются, в чем замешаны, и почему ими так интересуются службы. Ванька их сын. А отнять у меня его могут тоже из-за них.
– Да пошли вы на хуй, – сказала четко и громко то, что они заслужили. – Вы не имеете никакого права шантажировать меня, вы никто, я даже имен ваших не знаю.
Удивительно, но Клим с Марком сейчас были моими крыльями за спиной, которые я расправила.
– Выпустите меня, иначе буду кричать.
Не дожидаясь ответа, завизжала во весь голос, зажмурив глаза, а потом, развернувшись, ударила в грудь кулаками того противного, что стоял сзади.
– Выпусти ее, потом поговорим.
– Мне не о чем с вами разговаривать, и можете снимать с секретной квартиры вашего агента.
Вырвалась наружу, наконец вдохнув полной грудью воздуха, а внутри начало трясти, сгусток негативной энергии рвался наружу. Быстро вошла в зал, ища сына, Ванька был в игровой зоне. Подойдя к столику, взяла наши вещи, кинув взгляд на Геру.
– Лучше молчи, ты Иуда, самый настоящий, прикидывающийся добрячком. Да плевать, что ты обманывал всех, ты втерся в доверие к моему сыну, – процедила сквозь зубы, тыча пальцем в молодого мужчину.
– Оля, все очень серьезно, эти люди, они опасны…
– Для меня сейчас опасен ты. Для нас опасен ты.
Отошла, сдерживая эмоции, на меня уже стали обращать внимание.
– Ванечка, пойдем, нам пора.
– Да, да, пора, и не спорь, одевайся.
