Расскажи, что происходит?
Самой интересно, что же все-таки происходит в моей странной жизни, в которой еще немного – и я окончательно запутаюсь. В мужиках, в своих к ним противоречивых чувствах, а думать я должна о сыне и его безопасности.
– Ваня, нам пора домой. Пойдем.
– Пойдем, пойдем, пора ужинать.
– Может быть, сходим в кафе? Здесь недалеко, очень хорошая кухня, есть детское меню, я угощаю.
– Да, мама, пошли в кафе, я очень хочу кушать. Мам, ну пожалуйста. Я буду себя хорошо вести и рано лягу спать.
– Маленький шантажист.
– Так что? Согласна?
– Хорошо, но только ради сына. И говорить будем о погоде и природе, а не о работе.
– Машина на парковке, пойдемте.
– У тебя есть машина?
– Сейчас без машины никуда.
Но, наверное, мое удивление было слишком откровенным, когда на парковке огромный «Хаммер» мигнул фарами, и Гера пригласил нас сесть в салон.
– Так круто живут программисты?
– Это не круто, это безопасно, она не такая дорогая, как ты думаешь. Поехали, тут недалеко.
Кафе и права оказалось хорошим, семейным, с игровой зоной, вкусной едой. Гера все время был милым собеседником, рассказывал смешные истории – как несколько лет жил в Америке, как в детстве с отцом ловил карасей на озере рядом с дачей.
Время пролетело незаметно, я даже расслабилась, не думая ни о чем плохом, но под конец ужина стала ощущать чей-то взгляд. Он сверлил затылок, и от него становилось нехорошо.
Несколько раз оборачивалась, но ничего подозрительного не замечала. В кафе было многолюдно, звучал смех, голоса, звон посуды.
– Извини, я отойду, присмотри за Ваней.
Убрав салфетку, пошла в дамскую комнату, дверь была закрыта, стала ждать. Мимо прошел мужчина в костюме, а потом кто-то толкнул меня в плечо.
А потом произошло совсем странное: меня подхватили под руки, зажали рот ладонью и потащили вперед. Страх накрыл липкой волною, стало трудно дышать. Темное помещение, пахнет пластиком и пылью.
– Ольга Константиновна, прошу вас не кричать, мы не враги и ничего плохого вам не сделаем. Нужно лишь ответить на пару вопросов, и мы вас отпустим.
Рот все еще зажат ладонью.
Страшно. Темно. Их двое, слышу дыхание.
А когда зажигается свет, щурюсь, хватка слабеет.
– А если я все-таки закричу, то что?
Вот же сука. Гера тот еще оказался «сосед».
Кричать не хотелось, хотелось просто плюнуть этим людям в лицо, и даже не потому, что они посмели дернуть меня, напугав, а за то, что посмели шантажировать сыном.
