Автор
Ангелина вздрогнула при резком окрике тренера — светловолосая, стройная женщина в свои почти сорок лет. Высокая и ладная, она держит энергичный вид даже за пределами тренировочной зоны. Ангелина чувствовала на себе ее пристальный взгляд, когда тренер указывала ей, что требуется еще усилия для достижения лучших результатов....
Своего мужчину надо уважать, – наклоняется ближе и, не смотря на мои попытки уклониться, опускает широкую ладонь на коленку, достаточно ощутимо сжимая ее. – Это закон.
Горячие мужские губы опаляют поцелуем, не давая времени сообразить, как правильно реагировать на происходящее.
Он словно захватывает в плен - властно, жарко.
Я поднимаю руки, чтобы оттолкнуть его, но… спустя мгновение таю, плавлюсь в сильных грубоватых объятиях под жадными грубоватыми поцелуями-укусами.
Постепенно поцелуй становится более чувственным и тягучим, словно сладкая медовая патока.
Меня будто обдает ледяным потоком воды, когда вспоминаю, где я и с кем.
Боже, что я творю?!
Толкаю ладонями в широкие плечи, но Максим как неприступная гора - не двигается с места.
Этот тиран продолжает терзать мои губы, словно безумно вкусный десерт, который намерен съесть до последней крошки.
И лишь когда я собираю все силы и испуганно бью кулачками по мощным плечам, мужчина нехотя отстраняется. Казалось, он только очнулся от какого-то транса. Взгляд синих, как океан, глаз жадно устремляется на мои припухшие после страстных поцелуев губы.
Глава 8
Макс
— Приятного аппетита."
"Голос отца застаёт меня врасплох. Плечи непроизвольно каменеют, от чего мышцы бугрятся, перекатываясь под тканью футболки. Сидя в гостиной за большим овальным столом, я продолжаю усердно работать ложкой.
Сколько за свою жизнь обошёл ресторанов и кафе, чьи владельцы кичатся высокой кухней и профессиональными поварами, но никогда не пробовал такой вкусной шурпы, как эта.
Только мать умеет так готовить!
Мясо буквально отходит от костей, разделяясь на волокна, а ароматный запах овощей щекочет рецепторы, усиливая аппетит.
— Спасибо, – бурчу, бросая на отца взгляд из-под бровей.
Он одет с иголочки, как и всегда. Классический костюм, белоснежная рубашка, подмышкой зажата свежая газета…
— Ты бы чаще приходил.
Что-то в его голосе заставляет меня остановиться. Ложка на мгновение зависает в воздухе, прежде чем я вновь зачерпываю наваристый бульон.
Мы оба знаем, что он тоже скучает, но отец слишком упрям, чтобы в этом признаться.
Только вот проблема в том, что я упрямее в два раза.
— Работы много, – недовольно морщусь в ответ, отламывая большой кусок от ароматного «хьокхам»*.
Свежий и мягкий, он тает во рту.
