Незнакомые люди погладили Стаську по голове, повосхищались симпатичным ребенком, показали подарки в ярких упаковках, но открывать не разрешили.
Стаську усадили между Серафимой и мамой, на толстые книжки, стопкой уложенные на стуле и прикрытые платком, чтобы ребенок находился на одном уровне со взрослыми за столом.
Стаське все происходящее было неинтересно, она крутила головой, задавала какие-то, очевидно, неуместные вопросы. Официальная встреча в верхах катилась своим чередом.
И принесли чай с тортом.
Девочка Стася, помня все мамины наставления, старалась аккуратно отламывать ложечкой кусочки и доносить их до рта без потерь.
Но один вреднющий кусок шлепнулся на ее прекрасное торжественное платье, невзирая на все старания. Стаська взяла его пальцами и отправила в рот, с удовольствием пережевывая.
– Девочка! – услышал ребенок возмущенный голос той самой незнакомой тети, что гладила ее по голове. – Так делать нельзя! Это очень плохо! Оленька, неужели никто не объяснил этой девочке, как надо вести себя за столом?!
Стаська прикинула, надо ли пугаться или разреветься сразу? Но ни пугаться, ни реветь ей не хотелось, и она совершенно не понимала, с чего бы.
А потом она решила, что пора и то и другое, особенно плакать, потому что мама вдруг сказала таким голосом, которым никогда не разговаривала.
– Этого ребенка зовут Станислава! – громко, жестко, с акцентом на каждом слове, отчеканила тишайшая Олюшка.
И Стаська увидела, что сейчас ее мама заплачет. Это все увидели. Но за всех Игнатовых приняла решение и ответила Сима:
– Так! – сказала она, хлопнула ладонью по столу и поднялась со стула.
Взяла Стаську на руки и командирским тоном отдала указание:
– Родители, Оля, Рома, поднялись и за мной!
– Что происходит? В чем дело? Куда вы? – непонимающе спрашивал мужчина.
– Простите, – холодно-надменно отчеканила Сима, – но нам, князьям, ваше общество не по статусу!
– Вот после этого она и стала княгинюшкой! – смеясь, закончила повествование Стаська.
– И что, твоя семья с мамиными родителями так и не общается?
– Нет.
Мама сказала, что у нее есть мы все, а это великое, редкое счастье, и больше ей ничего не надо. А папе для счастья, кроме мамы и музыки, вообще ничего не требуется.
– А ты? – тихо спросил Степан.
– Я на третьем месте после вышеперечисленного.
– Обижаешься? – посочувствовал он.
– Да что ты! – подивилась предположению Стаська. – Мои родители такие, какие есть, и я их очень люблю, но не знаю совсем. Они все в музыке, всегда.
