Она подняла на него глаза, посмотрела изучающе и все поняла.
– Сколько тебе лет? – спросил Степан обычным, житейским тоном.
– И-издрасте! – понимающе усмехнулась Стаська. – Тридцать два.
– Ты и близко не выглядишь на этот возраст, – без тени намека на комплимент констатировал он.
– Говорят, что маленькая собачка всю жизнь щенок.
Ей не хотелось с ним разговаривать – сил не было. Его решение уже перечеркнуло легкость, искрящуюся радость, словно выплеснуло остатки выдохшегося за ночь шампанского в грязную кухонную мойку.
– Ладно, щенок, – попытался что-то сгладить Больших, – мне сейчас надо в штаб съездить. Отчет сдать.
– А сколько тебе лет? – перебила Стаська, прохрипев вопрос сухим горлом.
– На жизнь больше тебя. Тридцать девять.
Со Стаськой такие номера не пройдут, ясно было изначально – не станет она принимать участие в болтовне ни о чем, маскирующей настоящие мысли.
– Мы вот что сделаем… – распорядился Степан, стараясь скорее покончить с этой мукой.
Он не знал и предположить не мог, что будет мука…
– Ты дашь мне ключи и документы на машину, я прихвачу нашего механика из гаража, а вечером он пригонит тебе машину к дому.
– Больших, ты женат и у тебя дети? – злым, раненым голосом спросила Стаська.
– Нет. Я не женат и у меня нет детей.
Он почти ненавидел ее в этот момент. И себя.
– У тебя есть женщина, – она не спрашивала, утверждала.
– У меня есть женщина, – ровно ответил он.
Диагноз ясен – обнаруженный поутру мужской сволочизм.
«Я ничего не могу сделать, девочка! – умолял он ее мысленно.
– Если бы только не так все глубоко, ярко, сильно, всерьез, черт возьми, у нас получилось! Я бы тотчас расстался с Верой и остался с тобой! Я не могу ТАК!»
Она встала, обошла Степана и ушла по коридору, он не повернулся посмотреть куда, стоял, как перед судом. Стаська вернулась, протянула ему ключи и документы.
– Беги, – отпустила его насовсем Стаська.
Крепость побеждена и разграблена, уставшие от мародерства победители покидают догорающие руины.
Степан неловко замялся, не зная что сказать, когда уже обулся, оделся, застегнул куртку и повернулся к Стасе возле двери.
– Если ты сейчас сделаешь контрольный выстрел в голову, сказав: «я позвоню», я перестану тебя уважать, Больших, – предупредила перегоревшим в золу голосом Стася.
– У меня нет номера твоего телефона, – «успокоил» Степан.
– Аминь! – И распахнула перед ним входную дверь.
Он помялся, что-то пытаясь объяснить, может, попросить прощения.
