Вне зоны ее доступа!
Княгинюшка старалась чаще встречаться с племянницей, вытаскивала ее на прогулки по паркам Москвы, в новые открывшиеся ресторанчики, в театры, на концерты – за этот месяц Стаська под теткиным руководством осуществила такую обширную культурную программу, какой не бывало раньше за целый год.
Она покорно шла, куда бы тетка ее ни вытаскивала – а попробуй не пойди!
Это с Симой-то!
Но ныла, капризничала, пребывала в постоянной меланхолии, о которой так любят упоминать переводимые ею французские писательницы.
Княгинюшка племяннице сочувствовала, понимала, старалась утешить, подбодрить, но чаще принималась ругаться:
– Слава, так нельзя, ей-богу! Что ты нюни распустила! Как ни странно, но жизнь продолжается! Соберись наконец, встряхнись! Сходи на свидание, что ли!
– Куда, куда? – ехидно спросила Стаська.
– Да уж, – посмотрев на нее, отменила последнее распоряжение княгинюшка, – на свидание, пожалуй, не надо! Это я погорячилась! Ну, с подругами в кино, в театр!
Стаськины свидания – тема особая.
У нее образовался ухажер-поклонник, учившийся вместе с ней на языковых курсах, и пригласил на первое в ее жизни свидание, Стаська, сообщив Симе о грядущем масштабном событии, напричипурилась под руководством княгинюшки и в полной боевой готовности прибыла на место встречи – в кафе.
И так все замечательно начиналось согласно традициям – он преподнес цветочки, отодвинул стул, когда она усаживалась, живенько обсудил заказ, они обменялись незначащими фразами, но когда молодой человек несколько раз спросил ее о чем-то и, не выслушав ответа, принимался с упоением рассказывать о себе, Стаська напряглась:
– …сейчас вот курсы прохожу, мне для бизнеса надо, я, знаешь, сам его строю, без чьей-то помощи…
«Читай – молодец!» – подумалось Стаське.
– …кредит так не просто взять! Но у меня знакомые, друзья помогли. А риск какой! Каждый день как на войне…
«Да к тому же герой невидимого фронта», – продолжила Стаська про себя.
И попыталась вставить слово:
– А чем конкретно, каким бизнесом ты занимаешься?
Он сбился, замялся, похлопал ресницами, но быстро справился с неловкостью прямолинейного вопроса.
– Да так, коммерция, всего понемногу. Но сейчас трудно в любой области. Вот я, например…
«Боже мой. Ну не семейными же трусами ты торгуешь! Что ж ты так переполошился-то?» – вела свои изыскания человеческих характеров Стаська.
