– Что, что?
– Ничего! У меня серьезные подозрения, что я переоценивала твои умственные способности! Если твой Больших соберется звонить или заезжать, то он дозвонится и дождется, не сомневайся! Но изображать из себя иллюстрацию к «плачу Ярославны» и дежурить у телефона – это для других барышень, с гораздо меньшими умственными способностями! Езжай в Вену и не доводи меня до инфаркта! Ты же знаешь, что мне врачи запрещают!
– Да ничего они тебе не запрещают! – оживилась Стаська.
– Так запретят после твоих выкрутасов! Все, Слава, хватит! Поплакала, пожалела себя, и будет! В Вену, я сказала!
Стаська пообещала подумать.
Но, странное дело, после грозной теткиной отповеди девушке полегчало. Может, и права княгинюшка – хватит? Пора привыкнуть к этой боли как к постоянной, хронической и научиться жить с ней дальше?
А ночью зазвонил телефон.
Она проснулась, ничего не соображая – где, что, куда – ах, телефон, чтоб ему! Стала шарить вокруг руками, смахнула в темноте что-то с тумбочки, звонко покатившееся по полу, ругнулась, включила ночник, разлепила наконец глаза, обнаружила источник раздражающих звуков, нажала кнопку и рявкнула:
– Да!!!
Услышала тишину в ответ… и безумное сердце окончательно сошло с ума, заспешило, забилось быстро-быстро-быстро!
Степан вымотался совсем уж отупляюще-осатанело.
Он крутился, ворочался на своей походной койке в палатке, впустую растрачивая драгоценное время для сна, злился, прикрикивал на себя мысленно. Но сон – такой долгожданный и исцеляющий для ноющего тела, не шел, хоть ты тресни! Такие мелочи, как неудобство походной кровати, да хоть спальника старого, обычно Степана не волновали в принципе – была бы возможность лечь! И всегда, стоило коснуться подушки, Больших классически отрубался.
Всегда, но почему-то не сегодня!
Все проходило в этой экспедиции очень трудно и как-то тягомотно.
