Впрочем, жизнь в семье директора тайных агентов оказывалась не такой уж простой. Я помнила каждую закладку и каждый пароль, потому что нас постоянно преследовали опасности. Сменяли страны как еду на обед, стараясь не задерживаться ни в одном месте длительное время. Теперь я оставляю за дверью прошлое и шагаю дальше по следам близких мне тайн....
Я кивнула и направилась к двери, торопясь покинуть кафе. И почти сразу заметила «БМВ» Лукашова. Он держался в стороне, из окон «Лакомки» машину не разглядишь, но вряд ли прятался от меня, потому что тут же поехал следом, а когда от кафе мы удалились, посигналил.
– Я ведь, кажется, просила, – садясь рядом, сказала я.
– Как твой друг?
– По-прежнему прекрасен.
– Не забыл сказать, что ему надо?
– То же, что и всем: денег! Как видишь, здесь ничего нового.
– Денег? Воровской общак? Он решил, я должен знать, где он?
– Он не исключает такой возможности.
Он криво усмехнулся, покачал головой.
– Любишь опасные игры.
– Не особо.
– Едем домой?
– На кладбище. – Взгляд, обращенный ко мне, стал утомленным, должно быть, парень заподозрил, что я издеваюсь. – К церкви Вознесения, – сказала я. – Хочу кое-что тебе показать.
Не знаю, о чем он думал по дороге.
Оставив машину неподалеку от церкви, мы вошли на кладбище, я уверенно двигалась вперед. Нил держался чуть сзади.
Наконец мы оказались возле могилы с деревянным крестом.
– Вот, – сказала я, кивнув на табличку.
– Что это? – спросил Лукашов, в голосе раздражение, он совершенно точно не понимал, что происходит.
– Застала здесь твоего друга, бывшего священника.
– И что?
– Могила появилась не так давно.
Я внимательно наблюдала за его реакцией. Но никакой реакции не было. С таблички он перевел взгляд на меня, смотрел так, точно ждал объяснения. Либо все мои подозрения – просто чепуха, либо он гениальный актер. И опять смог меня переиграть.
– Возможно, это кто-то из прихожан, – выпрямившись, сказал Нил. – Надо спросить у батюшки.
– Отличная идея. Сейчас и займись, если он, конечно, дома. Заодно спроси, как давно вы знакомы.
Я зашагала к калитке, а он крикнул в спину:
– Куда ты?
– В гостиницу. Заезжай, как освободишься.
До гостиницы я шла пешком. Требовалось справиться с эмоциями, которые рвались наружу, в основном, в виде ненормативной лексики.
Эксперимент с могилой с треском провалился. Если Нил и знал, кто похоронен в ней, то ничем себя не выдал. Чего не скажешь обо мне.
