Впрочем, жизнь в семье директора тайных агентов оказывалась не такой уж простой. Я помнила каждую закладку и каждый пароль, потому что нас постоянно преследовали опасности. Сменяли страны как еду на обед, стараясь не задерживаться ни в одном месте длительное время. Теперь я оставляю за дверью прошлое и шагаю дальше по следам близких мне тайн....
В следующий раз дождись приглашения зайти, позвонив для начала.
Он вертел оружие в руках, словно не знал, что с ним делать, потом матюгнулся сквозь зубы и намылился за дверь, но я опять его остановила:
– А послание?
– Чего?
– Не тормози. Ты ведь зачем-то пришел?
Некоторое время он молчал, должно быть, вспоминал, за каким лешим его сюда занесло.
– Геня велел напомнить, типа, время идет и все такое.
– А пистолет-то здесь причем? – удивилась я.
– Да это… – бедолага замешкался. – По привычке.
– Передай Гене, я все помню и стараюсь изо всех сил.
– Ага, – скривился он. – Подружились… ты с ним трахаешься.
– Подглядывал? – нахмурилась я.
– Чего? Если баба у мужика ночует, это как называется?
– Нежная дружба, – ответила я, а он презрительно фыркнул. Но вдруг заволновался:
– Ты, короче, помалкивай. Лады?
– О чем помалкивать?
– О пистолете, дура. А я скажу Гене, что ты… что все в норме. Поняла?
– Конечно. Это значит, что мы, типа, теперь друзья?
– Типа да, – ответил он и поспешно меня покинул.
Я только головой покачала, заперла за ним дверь и прилегла в ожидании Нила. Вообще-то, я намеревалась собрать вещи и переехать к нему, но по здравом размышлении решила не спешить. Предупреждение Ланса еще звучало в ушах, и чем больше я размышляла над его словами, тем серьезнее они мне казались.
Наконец Лукашов позвонил.
– Я возле гостиницы.
– Выхожу, – ответила я.
Судя по его хмурой физиономии, разговор со священником либо не состоялся, либо удовольствия ему не доставил.
– Что скажешь? – когда он завел мотор, спросила я.
– Ничего.
– Его дома не застал?
Нил поморщился.
– Это просто один из прихожан. Как я и думал.
– А совместная рыбалка?
– Он спросил, откуда я об этом узнал.
– А ты?
– Сказал, что вспомнил. Но, похоже, он мне не поверил. Ушел ненадолго в другую комнату, наверное, проверял, на месте ли фотография. Наш разговор был ему неприятен.
– Ну, еще бы. Кому приятно, когда ловят на вранье.
– Он сказал, его попросили об этом.
– Твои друзья решили: ни к чему подменять воспоминания чьим-то рассказом?
– Наверное.
– Они о тебе заботятся, – сказала я. И он, и я отлично знали, о ком идет речь, но предпочитали нейтральное «они». – Похоже, ты им очень дорог.
Он взглянул так, точно я произнесла это с издевкой, а между тем я была предельно серьезна.
