С его императорским высочеством плохо — у него ранение в пах, оперировать боюсь. Я ведь знаю, что произошло с великим князем Борисом Владимировичем, а вы сможете, вы умеете, ваше превосходительство, пожалуйста!
Лихорадочно сказанные слова моментально побудили к действию, и Андрей Андреевич поднялся с койки, поддерживаемый врачом и подоспевшим санитаром — старый знакомый квартирмейстер, что с его легкой руки «прописался» в лазарете. Одежду с него всю сняли, сделали перевязку и надели чистое белье, прикрыв одеялом. Мгновенно оценив ситуацию, Вирениус быстро спросил:
— Сколько мы с его высочеством в лазарете?
— Минут двадцать, мы вас быстро перевязали, но не могли привести в сознание, даже соли не помогали. Но вы сами очнулись…
Говорить дальше не требовалось, он увидел Александра Михайловича, с перевязанным плечом, обнаженного, на соседней койке. На бледном лице горели глаза, словно две фосфорные чашки — увеличившиеся, большие, в них плескался перемешанный с болью жуткий страх. Да оно и понятно, пах такая область, что может причинить большие мучения, достаточно вспомнить коварные удары, что пропускают люди в драке. Боль такая, что даже самый агрессивный человек в эту секунду может только выть и матерится — и ничего более, хватается руками за поврежденное место, где произошла трансформация жизненно важных для мужчины элементов.
— Потерпите немного, Александр Михайлович, нужно сделать осмотр. Вы мне доверяете?
— Полностью, Андрей Андреевич. Я ведь на уговоры Ксении не поддался, поехал на войну, а тут такая беда…
Вирениус сообразил, что речь идет о великой княгине Ксении Александровне, и хорошо, что у них много детей. И с содроганием в душе приступил к осмотру, понимая, что теперь на карту поставлено многое. И спустя несколько минут сердце в груди перестало бешено колотиться, он успокоился. Но на лице оставил маску крайнего беспокойства.
— Верь мне, «Сандро», я помогу, но крайне опасное ранение!
— Стоит покинуть вас на полчаса, а полное безобразие началось! Немедленно передать по отряду, поднять сигнал — «возглавляю эскадру». Бля, самые интересные события пропустил. «Ослябя» может сражаться?! Какой ход может дать броненосец, а то ползем беременной черепахой!
Андрей Андреевич «разорялся» в боевой рубке, но не орал — однако все притихли, разглядывая перевязанного адмирала, которого чуть ли не внесли в броневую коробку два матроса.
