Хорошо, что я не подсел, хорошо, что дальше в моей жизни появился серьезный спорт, я попал в сборную, и у меня появился свой наркотик – желание выигрывать.
С Наташей мы провстречались полгода – было все хорошо и спокойно, мы идеально подходили друг другу, но в какой-то момент я вдруг понял, что перестал быть собой, что стал овощем, что в этих отношениях я – не я. Я сбежал, а через некоторое время снова начал встречаться с Сашей. Она приняла мое «давай попробуем еще раз», и мы «пробовали» еще много лет. Бывало всякое, но даже долгие разлуки не мешали нам быть вместе.
Помню, через год нашего воссоединения Саша уехала по контракту работать в мексиканский цирк на льду. Контракт был на два года, но она продержалась всего один и вернулась домой, ко мне. Все это время я жил в ее семье, и мы постоянно пытались общаться по очень медленному Интернету с разницей во времени. Кто помнит эти интернет-карточки, работающие через телефонию, тот поймет, что это само по себе было подвигом.
При этом хотя фигурное катание и шло параллельно всем рассказанным событиям, но мне дико нравилось работать с Ирой Улановой.
Она была хорошей партнершей, артистичной, раскованной на льду. У нее была американская школа фигурного катания, и она показала мне много нового в плане движений, хореографии даже музыку другую предлагала. Для своего возраста она была очень взрослой. Даже когда мы расставались, она поняла меня, сказав на прощание: «Я, может, не буду олимпийской чемпионкой, а ты сможешь добиться».
Расстались мы потому, что у Иры была проблема: она сильно выросла и, может быть, из-за этого часто «ломалась» – у нее были хрупкие кости.
Заживет – и сразу новая травма, постоянно. Я очень переживал, на руках носил ее по больницам в гипсе. Я правда любил ее как младшую сестру. До сих пор всегда очень тепло о ней вспоминаю. Ира была прекрасной девочкой, и, может быть, мы бы прокатались куда дольше, не будь таких проблем. Но однажды я все-таки решил: надо что-то менять.
Мы приехали на какие-то соревнования в Казань, очень плохо откатали короткую программу, собирались отыграться.
Я настраивался на произвольную программу, чтобы показать все, на что мы способны, но Людмила Станиславовна решила по-другому и сняла нас с соревнований. Это стало последней каплей. Я сказал, что если она так сделает, я больше не буду у нее кататься, объяснял, что это не по-спортивному, это трусость. Но Смирнова была непреклонна: призовое место мы бы уже не заняли, и выше 7-го не поднялись.
