Он долго до того был на флоте коком и сказал, что уходит в рейс на полгода-год, а у него кошка Муся, за которой надо смотреть, так что он предложил мне у него пожить. Он оставлял целую двухкомнатную квартиру в моем распоряжении!
Некоторое время мы пожили вдвоем с Колей, перед тем как он ушел в рейс. Оказалось, что Коля – очень верующий человек, который каждое утро начинал с молитвы. Он даже жил какое-то время в монастыре. При этом Коля был настоящим питерским парнем – пил джин, курил «Беломор» так, что в комнате стоял туман, бородатый, рыжий – до сих пор его вспоминаю добрым словом.
Он был очень умным: влегкую перед телевизором отвечал на вопросы «Что? Где? Когда?», – начитанный, образованный, порядочный. Жаль, что позже мы потерялись с Колей, как-то разошлись наши пути, и здорово было недавно снова с ним пересечься.
Он многому меня научил, воспитывал как дядька. Наверно, я даже хотел быть на него чуть похожим. Он же познакомил меня с религией – научил верить. Потом Коля ушел в рейс, а ко мне переехала Саша.
Это был хороший год – на улице Пражской в Купчино. У нас началась взрослая жизнь – мы остались одни и сами о себе должны были заботиться. В результате повзрослели и стали ближе. Саша работала, я тренировался и выступал, и, каждый раз возвращаясь домой, чувствовал, что мы семья и рядом мой самый близкий человек.
А вот с Машей, наоборот, начались проблемы – флирт с ней мне аукнулся, когда она поняла, что я живу с девушкой. Может быть, для нее это было чем-то серьезным, а не просто попыткой стать вместе в пару.
Наверно, я сам виноват в этом – мне надо было думать, что и как я делаю, но, надо признать, что я сам еще был почти подростком – глупым, действующим бездумно и эгоистично. С Машей начались конфликты на льду. Я начал осознавать, откуда ноги росли у бесконечных разборок между Машей и Лебедевым, а до того между ней и ее предыдущим партнером Егором, и начал понимать их обоих.
РОМАНОВ НА СТОРОНЕ У МЕНЯ НЕ БЫЛО, НО ВСЕ-ТАКИ МЫ С САШЕЙ СТАЛИ ОТДАЛЯТЬСЯ, ЭТО БЫЛО ДВИЖЕНИЕ ВНИЗ, МЫ СТАНОВИЛИСЬ ЧУЖИМИ ЛЮДЬМИ.
Она была по своей натуре неплохим человеком. Но мы, конечно, катастрофически не совпадали по темпераменту. Маша была флегматична до невозможности. Даже говорила, растягивая слова, – медленная, периодически до одури ленивая. И если еще несколько лет назад я сам к фигурному катанию был холоден и выбирал соревнования попроще, то тут у меня появилось дикое желание выигрывать.
