Еще в 2006 году я просил тренеров поговорить с Таней, вдруг она согласится вместе кататься, но мне тогда сказали, что Таня не поедет – она встречалась в то время со своим партнером Станиславом Морозовым и якобы менять ничего не хотела. Позже выяснилось, что это неправда, и она готова была бы подумать над моим предложением, но это я узнаю только потом. Других подходящих партнерш, подготовленных, чтобы быстро сделать результат, не было. И при отказе встать с Юко у меня был только один выход – оставаться с Машей.
Москвина перестала видеть в нас возможность создать хоть что-то и пригрозила отказаться работать с нами, если мы не прекратим скандалы: мы плохо тренировались, а у нее не было времени нас воспитывать.
«У меня катаются чемпионы», – говорила она. Москвина вообще любила кичиться своими учениками, знакомствами, тем, что она – почетный гражданин Питера. Для нее всякие высокопоставленные знакомства и приемы были теми благами, к которым надо стремиться, для меня – нет. В общем, в тот момент мой голос для нее не имел веса, да и результат мы с Машей показывали плохой.
Сборы в Швеции – снова скандалы. И именно воспитание и твердая рука – это то, что было нам нужно в то время: мне – 21, Маше – 19. В какой-то момент ситуация совсем вышла из-под контроля. Склоки перерастали в потасовки, мы срывали тренировку за тренировкой, интерес и желание Москвиной работать с нами таяли на глазах. Однажды я просто ушел посреди тренировки со льда после отвратительной сцены между нами. Я принял решение, что с меня Маши хватит, пошел к директору нашей СДЮШОР Татьяне Анатольевне Меньшиковой, и попросил отправить меня домой.
Она, конечно, отказала – у нас сборы, и никуда уезжать я не имею права, так что я тренировался, но отдельно и у Великова на льду. Маша занималась сама по себе. Сборы закончились, к сезону мы не готовы, да я и не хочу с ней больше кататься.
В Питере я катался снова один – у Алексея Николаевича Мишина на льду, работал над прыжками. Тогда мне очень помогла супруга Мишина Татьяна Николаевна: я даже начал выезжать тройной аксель.
Свободных партнерш, правда, так и не было, и у меня остро встал вопрос – что делать дальше. У Маши тоже.
Не помню, кто был инициатором, но мы с Мухортовой решили встретиться и поговорить. Конечно, когда мы вновь увиделись, оба остыли, поняли, что наломали дров. Мы распустились донельзя, не уважали не только друг друга, но и тренеров, и ребят вокруг. И это понимание было очень важным для нашей дальнейшей работы.
