Автор
В таинственной горнице пенистого домика, где свет от свечей мерцал в тени узких стен, происходило необычное собрание женщин. Сквозь полумрак и шуршание одеяний слышались лишь хрипы дыхания и гулкий щелк перьев — знак того, что важный разговор на тему святого дня проходит в тайне. В этом пространстве, где каждое движение было запечатлено в незаметном прозрачном фонаре свечи, звезды казались особенно яркими и ближе к себе....
– Ну? – Повитуха грозно посмотрела на Ждана. – Что вам надо?
– Мы ищем ребенка, – выпалила Радомила.
– Раскаялись, что ли? Дак поздно. – Старуха пожала плечами. – Не знаю, кто вы такие, но от подкидышей я избавляюсь.
– От всех? – обреченно спросил Ждан.
– А на кой черт они мне сдались? – разозлилась бабка. – Вы, значит, в полях да на сеновалах детей делаете, а потом мне их приносите! Думаете, вы одни такие умные? Что, девка, хотелось и рыбку съесть, и косточкой не подавиться, да? Не учила тебя мать, что если дитя не хочешь, ноги надо держать крепко сжатыми?
– Прекрати! – Ждан закрыл Радомилу собой.
– Для меня все вы сопляки неблагодарные! Я ночами не сплю, помогаю детям на свет появляться, а вы на меня грех вешаете! У самих-то кишка тонка была задавить приблуду, а? Что вылупился, красавец? Правда не нравится?
– Да что ж ты такая злая? – не выдержала Радомила.
– Что… Я… – От возмущения бабка слишком глубоко вдохнула и закашлялась.
Не ожидала Радомила такого отпора, сжалась вся, голову в плечи втянула. Права бабка, во всем права, сами виноваты, а теперь крайних ищут.
– Мы оставим тебе золота вдоволь, – тихо сказал Ждан. – Только расскажи, как все было, попытайся нас вспомнить.
– Деньги покажи, – прокряхтела повитуха.
Вот и пригодилось золото колядское – он передал старухе небольшой мешочек, та его открыла, деловито покрутила в пальцах монетки.
– Какие-то странные.
– Золото есть золото, – сказал Ждан.
– Тут ты прав. В дом не пущу, поняли? Давайте, поведайте мне, кто вы такие.
Радомила все рассказала, попыталась каждую мелочь вспомнить, старуха к косяку дверному привалилась, слушала да знай себе языком цокала."
"– Ну, кажется, вспомнила тебя, соплячку. А ты в юности покрасивее был.
– Мы не за упреки заплатили, – перебил ее Ждан. – Что сталось с нашим сыном?
– Не сын он вам, а вы ему не родители. Ты просто утроба, а ты вообще, – бабка закатила глаза, – сунул, вынул и пошел.
– Так что? – Радомиле ужасно захотелось удавить старуху, аж руки зачесались.
