Автор
В таинственной горнице пенистого домика, где свет от свечей мерцал в тени узких стен, происходило необычное собрание женщин. Сквозь полумрак и шуршание одеяний слышались лишь хрипы дыхания и гулкий щелк перьев — знак того, что важный разговор на тему святого дня проходит в тайне. В этом пространстве, где каждое движение было запечатлено в незаметном прозрачном фонаре свечи, звезды казались особенно яркими и ближе к себе....
Свят вскинул голову и посмотрел на Светозарных, сидящих за соседним столом.
– А я бы не удивился. Гореслав говорил, что с ней заложный ходит. Как думаете, врал?
– Точно врал! – подхватил его приятель. – Иначе мы бы давно с ней разобрались.
– Я бы разобрался, это точно. – Светозарный похабно погладил себя меж ног. – Что ей тот покойник, вот узнала бы нормального мужика…
К своему стыду, Свят понял, что подслушанный разговор распалил в нем два желания – хорошенько врезать по сытой роже говорившего и умчаться из Ясностана туда, в безымянные земли, чтобы найти ее.
Умей он ощущать жалость, наверняка пожалел бы и Варну, и Дария, но это чувство было ему незнакомо. Все эти годы его снедало одно только сожаление. Он не боролся за нее, не вмешался, когда она связалась с ведьмами, и не сбежал отсюда при первой возможности.
Варна справлялась и без него, в этом нет сомнений, более того, ей наверняка была противна даже мысль о том, что они встретятся. Но иногда ему нравилось думать, что она вспоминает его, – глупая надежда.
Чего он хотел от нее? Ничего определенного. Быть сильными вместе. Противостоять злу. Знать, что спина надежно прикрыта. Разве не для этого провидение привело ее к нему? Не для того, чтобы он наконец почувствовал себя целым? Они оба внушали людям ужас, их ненавидели и боялись. Кто поймет про́клятого лучше, чем другой про́клятый?
Ему не нужна семья с ней, не нужны дети, ничего не нужно, они не созданы для этого. У них иной путь – путь силы. Только ее он воспринимал как равную.
Но теперь между ними стоял Дарий. Мертвый Дарий. Свят не знал, каким колдовством его заставили восстать и чем они заплатили за это, но избавиться от старого друга будет куда сложнее, чем прежде.
Мысленно он одернул себя, понял, что увлекся, позволил мечтам взять верх над здравым смыслом. Дарий был его другом, разве можно думать о нем как о помехе? Добродетель, которой Свята учили в церкви, говорит, что нельзя. Он знал это, но не чувствовал. Человеческая мораль ему была непонятна и казалась слабостью.
Свят усмехнулся.
Есть ли у него чувства? Способен ли он на них?
За пять лет одержимость Варной сошла на нет. Теперь он знал, что не любил ее, что все это было просто болезненным влечением. Он больше не ребенок.
Отчего-то накатила злость. Свят резко встал и вышел из едальни.
